Архивы Урала. 2021. № 25

кандидат исторических наук, доцент,
заместитель директора
по научно-методической работе ГКУСО «ЦДООСО»
В. В. Каплюков

Представлен комплекс выявленных в фондах ЦДООСО документов о трудовом использовании на Среднем Урале в годы Великой Отечественной войны мобилизованных граждан СССР. Уточняются вопросы дислокации трудовых колонн, организации и эффективности их работы, материально-бытового, вещевого и продовольственного обеспечения трудармейцев. Вывод о значительном вкладе трудмобилизованного населения в эффективное функционирование уральского тыла.

Ключевые слова: Великая Отечественная война, Свердловская область, партийные органы; органы НКВД СССР, рабочие (трудовые, строительные) колонны, трудармейцы, трудовое использование, жилищно-бытовое, вещевое и продовольственное обеспечение.

В фондах ЦДООСО продолжается выявление материалов, характеризующих работу в годы войны в промышленности Свердловской области строительных колонн1. В числе уже обнаруженных документов обращает на себя внимание в первую очередь постановление бюро Свердловского обкома ВКП(б) от 1 октября 1941 года «Об использовании и обеспечении рабочих, организованных в стройбатальоны», которым руководителям хозяйствующих субъектов предписывалось обеспечить рабочих, коих числилось в области на тот момент 30 тысяч человек, всеми видами довольствия «наряду с кадровыми строительными рабочими»; создать - в том числе за счет поддержания строгой дисциплины и развертывания эффективной политической работы - все условия для их высокопроизводительного труда2.

Согласно подготовленной в аппарате Свердловского обкома ВКП(б) справке, в январе 1942 года на стройплощадках и предприятиях 15 районов области были сосредоточены 87 рабочих колонн, в том числе 27 - в Нижнетагильском районе и 16 - в Свердловске. При этом свыше четверти колонн (22) пребывало в распоряжении Наркомстроя, 14 - Нарком- чермета, 13 - Наркомбоеприпасов, 12 - Наркомата авиапромышленности; остальные рабочие колонны были закреплены за НКВД, Наркомцветметом, Главвоенстроем и другими наркоматами. 42 из 87 колонн были сформированы штабом Уральского военного округа3.

Формальное отношение УралВО и военных комиссариатов, хозяйственных руководителей к вопросам использования потенциала рабочих колонн привело, по оценке автора справки, к потере ими «лица войсковых частей», ежедневному выходу на работы не более 60-70 % трудармейцев, явно недостаточной - не выше 50-60 % от расчетной - эффективности их работы. В качестве причин низкой производительности труда указывались неудовлетворительное состояние организации труда и трудовой дисциплины, ненадлежащее продовольственное, вещевое и бытовое обеспечение; слабость партийно-политической работы. При этом отмечалось, что стройколоннами, начальники и комиссары которых вместе с партийными и хозяйственными руководителями на местах сумели создать бойцам более или менее приемлемые условия труда и быта, были достигнуты высокие производственные показатели вплоть до выполнения норм отдельными работниками и бригадами на 300-400 %. Напротив, невнимание к нуждам трудармейцев приводило зачастую к убыточности рабочих колонн, росту числа нарушений и даже уголовных преступлений.

Руководству обкома ВКП(б) предлагалось обратить внимание партийных, советских, военных и хозяйственных органов всех уровней на преодоление «безучастного отношения к созданию нормальных жилищно-бытовых условий бойцам рабочих колонн и указать на недопустимость такого пренебрежительного отношения к организованной рабочей силе в военное время»4. 10 января прокурор Свердловской области В. Сидоркин, со своей стороны, информировал секретаря обкома ВКП(б) В. Андрианова об «явно неудовлетворительном» состоянии работы строительных колонн, низкой производительности их труда, слабости дисциплины и росте преступности, серьезных проблемах с материально-бытовым обеспечением личного состава; предложил потребовать от соответствующих наркоматов и главков «резкого улучшения материального положения бойцов», связать оплату их труда с выполнением норм выработки, принять меры к улучшению политико-воспитательной работы и повышению уровня дисциплины5.

В стремлении урегулировать вопросы трудового использования и социально-бытового обслуживания рабочих колонн городские и районные партийно-хозяйственные инстанции буквально «забрасывали» обком ВКП(б), директивные и довольствующие органы запросами, требовавшими немедленного разрешения. Так, 6 февраля 1942 года военком занятой на строительстве № 102 в Нижнем Тагиле стройколонны № 1316 информировал В. Андрианова о «совершенно нетерпимом», чреватом срывом работ по строительству оборонных объектов состоянии снабжения бойцов продуктами питания6. Подобная же информация (с приложением статистических данных) была направлена 7 февраля в обком ВКП(б) из Ревды начальником строительной колонны N° 1657 Завгородним7. 3 марта начальник и военком привлеченной к строительству Северо-Уральского бокситового рудника стройколонны № 1272 Житин и Степанович направили В. Андрианову записку о систематической недодаче колонне Алюминпродснабом продуктов питания при том, что, с одной стороны, средняя норма выработки даже в этих сложных условиях составляла по колонне свыше 130 % и в ее составе трудились 300 стахановцев, а, с другой стороны, не базах имелись избыточные товары, полученные для обеспечения двух стройколонн, вообще не прибывших на строительство8. 18 мая директор завода № 56 в Нижнем Тагиле Климов просил В. Андрианова о срочном решении вопроса с питанием двух с половиной тысяч рабочих, переданных предприятию в апреле без обеспечения соответствующими фондами по линиям облвнуторга и Наркомата боеприпасов. «Рабочие колонны снабжаются за счет фондов, отпущенных на кадровых рабочих, - сообщал Климов, - вследствие чего питание по количеству и, главным образом по качеству, неудовлетворительно... »9. О необходимости решения в правительстве вопроса «о дополнительных фондах для усиленного питания рабочих» настаивал в письме от 13 мая секретарю обкома А. Носенкову секретарь Серовского горкома ВКП(б) Н. Кокосов10.

3 июня 1942 года секретарь парткома завода № 56 информировал обком ВКП(б) о систематическом невыполнении заводом плановых заданий по причине нехватки рабочих, не менее 35 % которых являлись бойцами строительных батальонов, далеко не всегда выполнявшими установленные нормы выработки. На фоне неблагополучия в сфере материально-бытового обеспечения стройколонн предложенное партийным работником объяснение низкой производительности труда бойцов недостаточным развертыванием социалистического соревнования11 представляется малоубедительным.

24 июня начальник дорожного отдела милиции железной дороги имени Кагановича майор Репин информировал секретаря Свердловского обкома ВКП(б) по кадрам В. Косова о появлении на дороге «в большом количестве» лиц, самовольно ушедших с работы из предприятий военной промышленности, - нарушителей Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 года. В числе 1139 задержанных дезертиров производства, число которых заметно возросло с наступлением летних месяцев, значительную долю составили рабочие из Нижнего Тагила (заводы №№ 56, 183 и 380), Серова (завод № 76) и Первоуральска. Многие из задержанных «прибыли на Урал во время войны как эвакуированные из прифронтовой полосы или привезены в составе строительных батальонов и рабочих колонн, откуда они после расформирования частей переданы на заводы»12, - указывалось в справке. В докладной записке от 18 июня Военного трибунала войск НКВД Свердловской области в обком ВКП(б) в качестве причин массового дезертирства назывались неподготовленность оборонных предприятий к массовому (около 20 тысяч человек) приему новых рабочих, неповоротливость администраций в создании вновь прибывшим минимальных бытовых условий и отсутствие надлежащей массовой работы. По результатам бесед с рабочими, ожидавшими суда за дезертирство, исполнявшим должность председателя трибунала И. Не- ручевым было рекомендовано администрациям предприятий «более чутко относиться к нуждам рабочих, а прокуратуре - более вдумчиво возбуждать уголовные дела по столь серьезному преступлению»; более того, предлагалось впредь возбуждать уголовные дела по Указу от 26 декабря 1941 года «с учетом... обстоятельств, сопровождавших уход с завода того или иного рабочего, . в отдельных случаях также возвращать рабочих на производство, ограничиваясь в этих случаях внушением»13.

Партийными, советскими, хозяйственными и военными органами всех уровней принимались жесткие меры к наведению порядка в трудоиспользовании и социально-бытовом обустройстве рабочих строительных колонн. Так, 20-21 апреля 1942 года Военным трибуналом войск НКВД Свердловской области были приговорены к расстрелу начальник, военком и военфельдшер строительной колонны N° 740 А. Федоров, С. Земелькин и М. Игнатченко, которым были вменены в вину ненадлежащее исполнение должностных обязанностей, преступное небрежение здоровьем личного состава, условиями трудового использования, жилищно-бытового обеспечения, питания мобилизованных, повлекшие за собой низкую производительность труда, массовые невыходы на работу и высокую смертность трудармейцев14. 17 июня заведующий отделом торговли Свердловского обкома С. Гуревич информировал секретарей Ленинского и Октябрьского районов ВКП(б) г. Свердловска о фактах самоснабжения из имевшихся запасов продовольствия руководства объединенной стройколонны № 782-740, занятой на строительстве Уральского завода тяжелого химического машиностроения, и предлагал осудить на заседаниях бюро райкомов партии практику разбазаривания продуктов15.

Отдельного исследования заслуживает вопрос о национальном составе рабочих колонн, в которых были задействованы представители многих регионов страны16. Так, в конце сентября 1941 года в Ивдельлаг прибыли строительные батальоны, состоявшие из этнических немцев (здесь и далее выделено нами - В.К.), мобилизованных в прифронтовой полосе17; в это же время эшелон немцев из южных районов СССР прибыл в Богословский лагерь НКВД СССР18. По данным Управления НКВД, по состоянию на 5 января 1942 года в 12 строительных колоннах области работали 3429 эстонцев, 11 латышей и 4 литовца, прибывших в эвакуацию с началом Великой Отечественной войны; в четырех колоннах, дислоцированных в Реже и Красноуральске, числились от шестисот до тысячи выходцев из прибалтийских республик19.

В объяснении от 14 февраля 1942 года директора завода N° 56 Климова заместителю Наркома боеприпасов Г. Ивановскому и В. Андрианову в качестве одной из причин невыполнения в конце 1941 года производственной программы указывалась необеспеченность предприятия рабочей силой (в ноябре - 56,1 %, в декабре - 70,2 % от потребности), к тому же частично «не приспособленной для работы в уральских условиях рабочей колонны из восточников, которая впоследствии была переброшена в Ашхабад» («восточники» в декабре составляли 31 % численности рабочих основных цехов и вырабатывали не более 60 % нормы)20.

По результатам обследования в декабре 1941 года состояния санитарного и социально-бытового обслуживания рабочих строительных колонн, занятых на строительстве завода № 576 Наркомата боеприпасов в Реже, выяснилось, что «массовому заболеванию бойцов 735-й колонны послужили... резкое изменение климата, так как бойцы колонны прибыли из более теплых районов страны.., и неприспособленность их организма к суровой уральской зиме в условиях отсутствия теплых жилых помещений и недостаточного обмундирования»21.

23 марта 1942 года секретарь Ревдинского горкома ВКП(б) Л. Лукич информировал секретаря обкома ВКП(б) М. Горбунова о прибытии по решению ГКО на строительство завода № 518 стройколонны № 15-91 численностью 965 человек, сформированной в Ошской области Киргизии преимущественно из узбеков и казахов. Отмечая факты обморожения бойцов, большинство которых прибыли в неприспособленной для уральских зимних условий и к тому же быстро сносившейся национальной одежде (халаты, ичиги), партийный руководитель просил помочь в обеспечении колонны обмундированием и продовольствием22.

22 июня народный судья 1-го района г. Алапаевска Топоркова сообщала секретарю горкома ВКП(б) С. Юдину и начальнику Управления Наркомюста РСФСР по Свердловской области Н. Старченкову о массовых нарушениях трудовой дисциплины рабочими бывшего стройбатальона на Алапаевском и Нижнесинячихинском металлургических заводах, Зыря- новском руднике. По оценке автора обращения, рост числа прогулов, опозданий и самовольных уходов с работы рабочих-киргизов объяснялся «отсутствием массово-политической работы, нерешенностью вопросов питания и обмундирования работников»23.

5 августа прокурор Невьянского района Никельберг направил в областную прокуратуру докладную записку по результатам проверки трудовой дисциплины на Аятском торфопредприятии. В записке констатировалось, что в апреле-июле 1942 года на предприятие прибыли 2306 человек, из которых 903 человека сбежали, а 593 совершили прогулы. Нормы выработки выполнялись, как правило, на 25-30 %. «Рабочие бегут как поодиночке, а также и бригадами, - сообщалось в записке. - С участка N° 2 сбежала бригада Кадеркулова вместе с бригадиром». В качестве причин низкой трудовой дисциплины и массовых побегов были названы «крайне плохие бытовые условия рабочих». Так, в бараке № 16, где проживали узбеки и киргизы, отмечались скученность, отсутствие постельного и нательного белья, антисанитария, завшивленность работников.

Прокурором было обращено внимание на низкий уровень организации труда; необеспеченность работников спецодеждой и спецобувью, в том числе лаптями (курсив мой - В. К.); высокий уровень производственного травматизма, в том числе со смертельными исходами, и случаи членовредительства; полное отсутствие воспитательно-общественной и профсоюзной работы. Тяжелые условия труда и быта провоцировали агрессию части мобилизованных в отношении производителей работ. Общее неблагополучие ситуации в региональной экономике и нехватка рабочих рук обусловили массовые настоятельные обращения советских и хозяйственных руководителей, особенно из Башкирской и Мордовской АССР, о возвращении мобилизованных к местам их прежнего проживания, что также не способствовало укреплению трудовой дисциплины24.

23 марта 1943 года уполномоченным Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Свердловской области Г. Кулефеевым была направлена на имя председателя КПК А. Андреева (копия - В. Андрианову) 18-страничная докладная записка «О неудовлетворительном использовании и бытовом устройстве рабочих, прибывших по мобилизации из Средне-Азиатского военного округа, на предприятиях Свердловской области». Согласно решениям ГКО на промышленные предприятия области в конце 1942 - начале 1943 гг. прибыло большое количество рабочих, мобилизованных в САВО. По оценке уполномоченного, эти рабочие использовались «крайне плохо», а многие хозяйственные руководители не проявили «даже элементарной заботы по созданию им необходимых жилищно-бытовых условий и организации их труда», допустили «в отдельных случаях» по отношению к ним «факты преступно­пренебрежительного отношения и произвола». Мобилизованные, не имевшие специальностей и навыков работы на производстве, использовались главным образом на подсобных работах в качестве чернорабочих, а поскольку производственное обучение и организация их труда не были обеспечены, заработки этой категории работников не достигали зачастую даже прожиточного минимума.

В записке приводились многочисленные факты, иллюстрирующие положение дел с трудовым использованием и социально-бытовыми условиями выходцев из Казахстана и среднеазиатских республик СССР. Так, на Уралмашзавод в августе и ноябре 1942 года прибыло 1400 узбеков, казахов и туркмен, большинство которых были направлены на подсобные работы в качестве чернорабочих и грузчиков. В цехе № 55 из 142 узбеков, числившихся в нем изначально и выполнявших производственные задания не более чем на 25-30 %, в силу безразличия руководства к февралю 1943 года не осталось ни одного; сходное отношение к привлеченным работникам демонстрировали начальники цехов №№ 34, 41 и 53, а директор завода Б. Музруков вообще дал указание отправить рабочих-узбеков на родину. В тресте «Свердпромстрой» большинство из 1094 прибывших в декабре 1942 года из Узбекской ССР работников выполняли нормы не более чем на 50-60 % и по получении зарплаты оставались должны строительству.

Особенно плохо использовались мобилизованные в тресте «Уралтяжстрой». Из прибывших в IV квартале 1942 года в Нижне-Исетское стройуправление 1354 рабочих из Киргизии, Казахстана и Таджикистана в январе-феврале 1943 года на работы выходили 65-72 %; организация труда и уровень его оплаты при этом были совершенно неудовлетворительными, а рабочие систематически обсчитывались бухгалтерией. Производительность труда 165 таджиков Пышминского стройуправления составляла не более 20-30 % от нормы.

Весьма критически оценивались комиссией партийного контроля уровень бытового устройства, питания и медицинского обслуживания мобилизованных, состояние политико-воспитательной и культурной работы в их среде. Работники Нижне-Исетского стройуправления были размещены в переуплотненных сырых землянках, в отсутствие сушилок, теплой рабочей одежды и постельных принадлежностей, достаточного количества питьевой воды и воды для хозяйственных нужд. На заводе № 56 в Нижнем Тагиле рабочие-узбеки проживали в плохо отапливаемых домах (только в доме № 9 по улице 9 января - около 200 человек), не были обеспечены теплой одеждой и обувью, месяцами не посещали бани. Около 600 рабочих из Казахстана и Узбекистана были размещены в неприспособленных бараках поселка «Ключики» в 12 км от Ново-Тагильского металлургического завода и после рабочих смен должны были либо ждать поезда в течение 7-7,5 часов, либо идти пешком «в легкой одежде». 8 февраля 1943 года не успевшая на поезд группа мобилизованных из Туркменской ССР рабочих Дорстроя железной дороги имени Л. Кагановича численностью 130 человек была направлена к месту проживания по полотну железной дороги пешком, и в результате наезда проходившего поезда 13 человек погибли, а 5 - получили тяжелые ранения.

Низкая заработная плата в сочетании со скудным питанием, в том числе длительным отсутствием в системе общепита овощей и картофеля, провоцировали рост заболеваемости и смертности в среде мобилизованных выходцев из среднеазиатских республик. Лишь в январе-феврале 1943 года в Нижне-Исетском стройуправлении имел место 81 случай заболевания воспалением легких, а со времени прибытия до середины марта 1943 года умерло от болезней 44 человека. Из-за недостатка медицинского персонала, да еще без знания русского языка, больные узбеки нередко не могли получить необходимую помощь, числились прогульщиками и не получали своевременного питания.

В результате небрежения руководителей предприятий и строек вопросами работы с привлеченным контингентом в среде мобилизованных нарастало стремление к отъезду к местам проживания, увеличивалось количество случаев дезертирства и прогулов. В тресте «Свердпромстрой» в январе-феврале 1943 года были осуждены по разным основаниям 154 человека из 900, или свыше 15 % трудмобилизованных; аналогичная ситуация наблюдалась на Уралмашзаводе и в Нижне-Исетском стройуправлении, с которых были отправлены на родину по состоянию здоровья свыше 300 (более 20 % контингента) и 220 человек соответственно. 24 февраля директору завода N° 56 поступило коллективное заявление от имени 550 рабочих-узбеков, в котором указывалось, что они прибыли на Урал зимой 1942-1943 гг. без теплой одежды, ибо в военкомате по месту жительства их изначально информировали о направлении на работу в трест «Чирчикстрой» в Ташкенте. Группой рабочих из Ферганской области (40 человек) 9 марта было подано в завком - со ссылкой на рост заболеваемости и смертности в условиях непривычного уральского климата - заявление об их переводе на военные производства Узбекистана. Уполномоченным КПК был поставлен перед обкомом ВКП(б) вопрос о необходимости принятия - во взаимодействии с ЦК компартий Казахстана, Туркменистана и Узбекистана - комплекса мер по улучшению трудового использования мобилизованных рабочих и их социально-бытового обеспечения25.

При всех трудностях и лишениях, ценой невероятных усилий задачи, поставленные перед бойцами трудовых колонн, так или иначе выполнялись. В записке от 4 января 1943 года начальника Богословского строительства и лагеря НКВД Б. Кронова секретарю Свердловско - го обкома ВКП(б) М. Надточию сообщалось о выполнении плана 1942 года к 1 декабря на 116,5 % при том, что укомплектованность лагеря рабочей силой составила на строительстве 87,8, а по группе строительно-монтажных работ - 85,7 %26. Социалистическим соревнованием на 1 ноября 1942 года были охвачены 82 % трудармейцев27 и 71 % заключенных, «являвшихся (вместе взятых) решающей силой в выполнении производственных планов правительства»; количество стахановцев среди трудармейцев возросло с 658 в первом полугодии до 1253 - во втором, в том числе тысячников - с 11 до 3028. По состоянию на 20 декабря 1942 года на БАЗстрое работало 28 фронтовых бригад трудармейцев-стахановцев (1018 человек), среди которых особо выделялась бригада землекопов во главе с комсомольцем Эйхвальдом, выполнявшая от 4 до 7 сменных норм; начало движению тысячников на строительстве положил токарь комсомолец Г. Штрассер, выполнявший норму на 1040-1130 %29. Около 3700-3800 бойцов немецких трудовых отрядов числились в июле 1942 - январе 1943 гг. в Тагилстрое- Тагиллаге НКВД СССР30.

20 февраля 1943 года начальником политотдела Ивдельлага лейтенантом госбезопасности Волосатовым была направлена в Свердловский обком партии докладная записка о физическом состоянии контингента, состоявшего на 1 января 1943 года из 16020 заключенных и 9288 мобилизованных. Характеризуя состояние жилищного фонда и санитарного блока лагеря как в целом удовлетворительное, политработник отмечал, что на некоторых отдельных лагерных пунктах (ОЛП) были частыми случаи срыва санобработки, а заключенные и мобилизованные были вынуждены спать по очереди, не раздеваясь, что вело к увеличению числа больных и завшивленных работников. Особо были выделены тяжелые условия содержания мобилизованных немцев, обеспеченность которых матрацами составляла 45 %, одеялами - 22 % и подушками - 27 %; большинство их бараков освещалось лучинами либо коптилками. Отмечая, что лишь 10,8 % мобилизованных могли быть использованы по состоянию здоровья на тяжелых работах, информатор констатировал рост с наступлением зимы заболеваемости и смертности среди немецких рабочих: в декабре 1942 - январе 1943 гг. умерло 440 мобилизованных, что объяснялось снижением калорийности питания в 1942 году по сравнению с 1941 годом на 37-51 %, активным привлечением к выполнению производственной программы лиц, с явными противопоказаниями к тяжелому труду, неудовлетворительным исходным состоянием прибывавших в лагерь этапов, а также - членовредительством, симуляцией и «самоистощением» (?) части мобилизованных. Внимание обкома обращалось на чреватый сложностями «с сохранением физического состояния контингентов» разрыв между потребностью для выполнения производственных заданий 1943 года 11700 полноценных работников и фактическим наличием лишь 4800 таковых31.

25 ноября уполномоченным КПК при ЦК ВКП(б) по Свердловской области М. Землянским была направлена В. Андрианову записка о неудовлетворительном выполнении постановления ЦК ВКП(б) о подготовке общежитий к зиме и недостатках в бытовых условиях рабочих трестов «Богословуголь» и «Богословуглестрой». В записке сообщалось о тяжелейших условиях, в которых проживали как кадровые рабочие предприятий, так и - в том числе в палатках - более пяти тысяч мобилизованных из Свердловской, Молотовской, Тамбовской (женщины), Курганской, Омской и Кустанайской (Казахстан) областей. Из 4300 проживавших в общежитиях рабочих около 600 (примерно 15 %) ежедневно не выходили на работы по состоянию здоровья; 5 ноября в карпинской больнице были обнаружены 29 незахороненных трупов. На 12800 работников названных трестов в столовых имелось лишь 1400 мисок. В результате бездушного отношения городских властей и хозяйственных органов за 9 месяцев 1943 года из треста «Богословуголь» убыли 3047 человек (при том, что по мобилизации прибыли 3584 человека), в том числе 700 - дезертировали, 828 - были отпущены по болезни, а 400 - умерли32. По результатам рассмотрения изложенных в записке сведений отделом топливной промышленности обкома и Карпинским горкомом ВКП(б) были приняты меры к улучшению условий трудового использования мобилизованных33.

Развернутая характеристика основных показателей работы трудовых колонн Востураллага была представлена в 85-страничном отчете его политотдела за 1943 год, направленном секретарю Свердловского обкома ВКП(б) по кадрам Н. Семину. Как отмечалось, одним из приоритетов работы руководства лагеря и политотдела оставалось поддержание трудоспособности контингента, заметно снизившейся в первой половине 1943 года на фоне «чрезмерного напряжения» на производстве, плохих условий содержания и скудного питания. Принятыми мерами к концу года удалось добиться выполнения годового плана по заготовке и вывозке древесины, лесо- и шпалопилению, производству спецтары и спецукупорки на 101-139 %. Доля мобилизованных немцев, привлекаемых к тяжелым и средней тяжести работам, составила в среднем за год 87,5 % при плане 85,2 %. В течение 1943 года с привлечением возможностей партийных и комсомольских организаций было проведено 14 слетов стахановцев и отличников производства трудовых колонн; около 900 трудмобилизованных выполняли нормы на 200 % и более34.

Во многом сходные данные были представлены в отчете политотдела Севураллага от 26 января 1944 года. Трудовое использование мобилизованных возросло во втором полугодии 1943 года с 77,6 до 87,4 %, а их ежемесячная смертность сократилась с двенадцати человек в августе до двух в декабре. План 1943 года по заготовке и вывозке, спецсортиментам древесины был выполнен на 112-117 %. Как указывалось автором отчета капитаном госбезопасности Алекссевым, «значительное улучшение физического состояния контингента и его трудоиспользования произошло в результате более правильной расстановки рабочей силы и создания нормальных коммунально-бытовых условий лагеря». В специальном разделе «О работе партийных организаций трудмобилизованных (немцев)»35 был особо отмечен труд Большой Косолманской, Верхотурской, Ликинской, Кошайской и Пошмин- ской колонн, в составе которых трудились десятки двухсотников и трехсотников, появились пятисотники, а лучшие из них были выдвинуты кандидатами для занесения в Книгу Почета политотдела36.

9 февраля 1944 года начальник Управления Тавдинлага подполковник госбезопасности М. Петров сообщал начальнику УНКГБ по Свердловской области Т. Борщеву, что в начале лета 1943 года на Тавдинский лесокомбинат прибыли по решению ГКО «две с лишним тысячи нацменов-узбеков», часть из которых при отсутствии заботы со стороны руководства предприятия начала дезертировать; «значительная часть осенью начала болеть и некоторая часть умерли». Оставшиеся на заводе свыше 400 «физически вполне здоровых» узбеков новой дирекцией завода, «видимо, в порядке перестраховки» не выводились на работы, и «сидят уже в течение двух с лишним месяцев, получают полностью положенную норму питания и решительно ничего не делают». Полагая «такое отношение к использованию рабочей силы в такое напряженное время по меньшей мере преступлением», М. Петров просил распоряжений37.

Практически одновременно секретарем Верхне-Тавдинского райкома ВКП(б) П. Багровым была направлена В. Андрианову докладная записка о реализации комплекса мероприятий во исполнение решения бюро обкома ВКП(б) от 10 января 1944 года по вопросу улучшения материально-бытового обслуживания на лесокомбинате мобилизованных рабочих из среднеазиатских республик38. Отмечая, что из 596 мобилизованных работников годными «к полному физическому труду» были признаны медкомиссиями лишь 25 человек, а около 500 «нуждались в отдыхе и некотором амбулаторном лечении», партийный руководитель высказал соображение о нецелесообразности дальнейшего содержания на комбинате этого контингента, тем более что поддержание их здоровья было возможно - в условиях крайнего недостатка продовольствия - лишь за счет сокращения потребления кадровых работников предприятия39. 18 апреля заместитель секретаря обкома ВКП(б) Ф. Тимашев доложил В. Андрианову, что «рабочие Узбекистана» с тавдинских комбинатов были отправлены (либо подготовлены к отправке) на родину40.

В конце зимы 1943-1944 гг. заместителем заведующего отделом лесной промышленности Свердловского обкома ВКП(б) Г. Поверенновым была направлена В. Андрианову справка «О рабочих среднеазиатских республик в лесной промышленности», из которой следовало, что в 1943 году на лесозаготовки и в деревообрабатывающую промышленность области поступили свыше 7200 рабочих (в тресты Главлесчермета - 3200, на Тавдинский лесокомбинат - 2400, от Тагилстроя на Лобвинский лесокомбинат - 700 и от Челябметаллургстроя НКВД в трест «Свердлес» - 907 человек), которые к марту 1944 года были отправлены на родину. Это было связано с тем, что, к примеру, Челябметаллургстроем, который согласно постановлению ГКО должен был поставить тресту «Свердлес» на лесозаготовки 1000 работоспособных трудармейцев, в сентябре-октябре 1943 года были завезены в Афанасьевский и Красноуфимский леспромхозы работники «исключительно из южных народностей (узбеки, киргизы)», производительность труда которых с наступлением морозов резко снизилась в результате «неприспособленности южных народов к условиям уральской погоды и, главным образом, ввиду того, что Челябметаллургстрой НКВД не выполнил обязательства по снабжению рабочих теплой одеждой» (в Афанасьевском леспромхозе (ЛПХ) умерли, «главным образом, на почве простудных заболеваний» 28 человек). Письмом от 4 марта 1 1944 года изложенные факты были доведены до сведения секретаря Челябинского обкома ВКП(б) Н. Патоличева41.

4 апреля 1944 года секретарем Ивдельского РК ВКП(б) А. Дерягиным была направлена на имя В. Андрианова записка об исключительно тяжелом положении мобилизованных немцев, занятых на достройке железной дороги Ивдель - Полуночное. В записке подчеркивалось, что физическое состояние «мобилизованного контингента» (259 этнических немцев, в том числе 63,5 % - инвалидов II и III категорий) существенно ухудшилось после его перевода со снабжения по нормам Наркомчермета на снабжение по нормам Наркомата путей сообщения. Отмечая истощение половины работников до состояния дистрофии, А. Дерягин предупреждал обком, что «обессиленные рабочие не в состоянии будут провести необходимые работы, связанные с весенним паводком, вследствие чего создается угрожающее положение с перевозками руды на этом участке дороги». Вопрос улучшения питания рабочих на строительстве был взят под контроль транспортным отделом обкома ВКП(б)42.

18 декабря секретарем Верхне-Тавдинского РК ВКП(б) Е. Кривокорытовой была направлена В. Андрианову докладная, в которой сообщалось, что в начале ноября на Верхне- Тавдинский лесокомбинат согласно постановлению ГКО от 11 июля 1944 г. прибыли 555 мобилизованных рабочих из Белорусского военного округа. По оценке партийного работника, руководство округа отнеслось к отбору военнообязанных для направления на производство формально; медкомиссией по месту прибытия пригодными к физическому труду были признаны лишь 33 человека, и райкомом ВКП(б) было согласовано с Наркомлесом возвращение больных в Белоруссию43. При этом, по оценке Е. Кривокорытовой, 1752 человека (мобилизованные рабочие из Белоруссии, с Украины, спецконтингент с юга, калмыки и выпускники школ ФЗО) проживали в 12 рабочих общежитиях Тавды во вполне удовлетворительных условиях44.

В начале 1945 года заместителем секретаря Свердловского обкома ВКП(б) по черной металлургии А. Пчеляковым была представлена В. Андрианову справка об использовании рабочих-таджиков на заводе имени А. Серова (г. Серов), из которой следовало, что на предприятии работали 174 таджика, прибывших осенью 1942 года, в том числе на основном производстве - 81 человек, остальные - грузчиками и чернорабочими. По оценке партработника, «большинство освоились с работой на заводе», но 20 из них должны были быть отправлены на родину по состоянию здоровья45.

В февральском 1945 года отчете о работе парткома завода N° 703 (Первоуральского новотрубного завода) его секретарем Новиковым сообщалось, что по мобилизации и оргнабору на предприятие, выросшее в годы войны в три раза, прибыли в 1943-1944 гг. 1774 человека; при этом только за 10 месяцев 1944 года с завода выбыли 833 мобилизованных рабочих, что было связано их стремлением к воссоединению с семьями («группа девушек из Курской области, группа из освобожденных районов Украины, каракалпаки и др.»), а также недостаточностью обустройства общежитий и вещевого обеспечения, скудным питанием контингента46.

В марте секретарем Башкирского обкома ВКП(б) С. Игнатьевым в адрес В. Андрианова была высказана просьба о помощи в решении вопросов материально-бытового обслуживания на торфопредприятиях Свердловской области рабочих, мобилизованных из Башкирской АССР. Со ссылкой на результаты проверки на месте, проведенной заместителем заведующего бюро по учету и распределению рабочей силы при СНК БАССР П. Алюти- ным, внимание В. Андрианова обращалось на «исключительно плохие материально-бытовые условия, ... безответственное отношение руководителей торфопредприятий к нуждам и запросам рабочих», приведшие к массовому дезертирству, высокому уровню заболеваемости и даже смертности мобилизованных47. К сожалению, в справке о проверке изложенных в письме фактов, подписанной заместителем заведующего отделом топливной промышленности Свердловского обкома ВКП(б) Н. Марковым, большинство позиций тревожного письма С. Игнатьева были поставлены под сомнение48. Тогда же директором Северского трубного завода В. Ревебцовым было направлено на имя Наркома черной металлургии И. Тевосяна обращение об оказании помощи в нормализации поставок продовольствия и увеличении отпуска фондируемых продуктов в связи с ожидаемым прибытием в I квартале 1945 года на предприятие 600 мобилизованных рабочих49.

Применительно к завершающему этапу Великой Отечественной войны и первым месяцам по ее завершении выявлены некоторые документы, свидетельствующие об усилении в системе НКВД режимных мер в отношении трудмобилизованных граждан немецкой национальности. Так, 27 июня 1945 года инструктором отдела кадров Свердловского обкома ВКП(б) Новокшеновым была представлена секретарю обкома Н. Кокосову справка «О состоянии режима мобилизованных немцев в Ивдельлаге НКВД и Полуночном рудоуправлении», в которой сообщалось, что по состоянию на 19 июня в Ивдельлаге числились 5115 мобилизованных немцев, 4828 из которых находились на территории Ивдельского района, а 246 - были заняты на работах в других районах области и даже за ее пределами. Констатируя, что в отсутствие должного оперативно-чекистского обслуживания часть трудмобилизованных немцев была уличена в проведении антисоветской агитации, а некоторые из них сожительствовали с русскими женщинами, Новокшенов предлагал обратить внимание начальника Управления НКВД И. Попкова на необходимость «усиления режима мобилизованных немцев и на правильное их трудоиспользование»50.

5 августа заведующий сектором кадров судебно-прокурорских органов и НКВД Свердловского обкома ВКП(б) Коптев представил секретарю обкома Н. Кокосову справку «О режиме содержания и охраны трудмобилизованных немцев в Ивдельлаге НКВД», в которой указывалось, что руководством лагеря - во исполнение постановления бюро обкома от 28 февраля 1945 года - работа была «значительно перестроена» в направлении оптимизации «производственной деятельности, усиления режима охраны трудмобилизованных немцев и заключенных, улучшения работы с кадрами». В результате планы первого полугодия 1945 года были выполнены на 101,8 - 141%51. Аналогичные данные были приведены в справке «О мероприятиях, проведенных Ивдельлагом НКВД по вопросу упорядочения режима содержания в Ивдельлаге мобилизованных немцев в 1945 г.», направленной 27 июля Н. Кокосову заместителем начальника Управления Ивдельлага подполковником Борисовым52.

Выявленные документы свидетельствуют о возрастании интенсивности направления на смену рабочим колоннам в последние военные месяцы военнопленных, репатриантов, спецпереселенцев и рабочих команд, формируемых в районах, освобожденных от фашистской оккупации. Так, выявлена справка о материально-бытовых условиях прибывших в январе - апреле 1945 года для работы на предприятиях Свердловской области 700 мобилизованных в Молдавской ССР рабочих-болгар, подготовленная инструктором отдела кадров обкома ВКП(б) Клименко. В справке сообщалось, что неудовлетворительные условия оплаты труда и социально-бытового обеспечения рабочих привели на Уралмаше, заводе № 76 и Первоуральском новотрубном заводе к массовому дезертирству с производства, и лишь вмешательство партийных организаций позволило стабилизировать ситуацию и наладить работу с болгарами как «советскими гражданами наряду со всеми рабочими.., приобщение их к советской культуре»53. В представленной примерно в это же время секретарю Свердловского горкома ВКП(б) П. Жукову справке по результатам проверки материально-бытовых условий прибывших в октябре 1945 года в стройуправление № 1 Уралтяжстроя и проживавших изначально в неоправданно тяжелых условиях 400 репатриантов сообщалось о заметном улучшении - после вмешательства горкома партии - их жилищно-бытового, вещевого и продовольственного обеспечения54.

Как представляется, выявленные в фондах ЦДООСО документы позволяют расширить источниковую базу исследований практики трудового использования на Среднем Урале в годы Великой Отечественной войны привлеченных контингентов, дополнить существующие представления на этот счет и продолжить научное изучение вклада трудмобилизованного населения в обеспечение обороны страны от гитлеровского нашествия.


1 Тема трудового использования в промышленности Урала в годы Великой Отечественной войны мобилизованного населения СССР нашла подробное отражение в ряде исследований. См., напр.: Гончаров Г. А. Трудовая армия на Урале в годы Великой Отечественной войны. - Дис... докт. ист. наук. - Челябинск: ЧГУ, 2006; Маламуд Г.Я. Заключенные, трудмобилизованные НКВД и спецпоселенцы на Урале в 1940 - начале 1950-х гг. - Автореф. д и с. канд. ист. наук - Челябинск, 2006; Пажит Ю.Ю. Заключенные, трудмобилизованные НКВД и спецпоселенцы в Свердловской области в годы Великой Отечественной войны. - Автореф. д и с . канд. ист. наук. - Екатеринбург, 2005; Вклад регионов Урала и стран Центральной Азии в победу в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов: Сб. науч. статей. - Челябинск. 2020; и др.

2 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 36. Д. 90. Л. 19.

3 Нами предпринимаются попытки сведения воедино всей информации по трудовым колоннам на Среднем Урале, включая места и даты их формирования и работы, численность, национальный состав, персональные данные руководителей и др. В настоящее время располагаем более или менее полной информацией по 37 колоннам.

4 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 255. Л. 160-169.

5 Там же. Л. 158-159.

6 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 254. Л. 307-308.

7 Там же. Л. 312-313.

8 Там же. Л. 259-260.

9 Там же. Д. 252. Л. 135.

10 Там же. Л. 139.

11 Там же. Л. 101-105.

12 Там же. Д. 258. Л. 374.

13 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 258. Л. 379, 384.

14 Там же. Д. 257. Л. 295-295об.

15 Там же. Д. 254. Л. 159-160.

16 Некоторые наблюдения и оценки на этот счет высказаны в наших статьях, опубликованных ранее. См.: Каплюков В.В. Документы ЦДООСО о сотрудничестве Свердловской области РСФСР и Казахской ССР в годы Великой Отечественной войны и первые послевоенные десятилетия. В кн.: Архивное дело на современном этапе: проблемы, практики, инновации. Материалы II международной научно-практической конференции, приуроченной к 25-летию Архива Президента Республики Казахстан. 17-18 октября 2019 г. - Алматы. 2020. С. 67-78; Он же. Документы ЦДООСО о трудовом использовании в годы Великой Отечественной войны работников из Казахской ССР и среднеазиатских республик (принята ПермГАСПИ к публикации в материалах международной научно-практической конференции «Великая Отечественная война. 1941-1945 гг. К 75-летию Победы» (г. Пермь, 7­8 ноября 2019 г.); Он же. Новые документы о сотрудничестве Среднего Урала, Казахстана и республик Средней Азии в годы Великой Отечественной войны. - В кн.: Вклад регионов Урала и стран Центральной Азии в победу в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов: Сб. науч. статей. - Челябинск. 2020. C. 299-310.

17 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 172. Л. 145.

18 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 172. Л. 150.

19 Там же. Д. 255. Л. 196.

20 Там же. Д. 251. Л. 12.

21 Там же. Д. 257. Л.117-119.

22 Там же. Д. 254. Л. 215.

23 Там же. Д. 258. Л. 362-362об.

24 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 258. Л. 128-129.

25 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 413. Л. 37-45об.

26 Там же. Д. 389. Л. 2-4. Общая численность работников на строительстве составила в 1942 г. 12164 человека.

27 Сколько можно предположить по тексту докладной записки, большинство трудармейцев Богословлага были этническими немцами. - См.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 389. Л. 13-14.

28 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 389. Л. 10-11.

29 Там же. Л. 13.

30 Там же. Л. 57-60.

31 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 389. Л. 119-121.

32 Там же. Д. 413. Л. 189-196.

33 Там же. Л. 184.

34 См.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 600. Л. 38, 45.

35 Вопрос о функционировании партийных и комсомольских организаций в среде трудмобилизованных заслуживает специального рассмотрения. Передача осенью 1941 г. трудовых колонн из ведения Наркомата обороны в ведение хозяйственных наркоматов и НКВД привела к неопределенности правового положения их бойцов, призванных на трудовой фронт «на правах якобы красноармейцев», в том числе многие - с партийными и комсомольскими билетами на руках, но оказавшихся, по сути, на положении заключенных и проходивших зачастую в отчетных и иных документах наряду с последними. Так, Управлению Богословлага НКВД СССР было рекомендовано создать прибывшим в сентябре 1941 г. немцам-трудармейцам «все существующие строгие условия содержания», а потому все они «были заключены под стражу». По обращениям с мест 20 октября 1941 г. оргинструкторским отделом Свердловского обкома ВКП(б) было дано разъяснение, что коммунистов и комсомольцев, прибывших в распоряжение УИТЛ в составе рабочих батальонов, следовало ставить на учет в политотделах (См.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 172. Л. 144; Ф. 1115 «Политотдел Богословского строительства и лагеря МВД СССР»; Ф. 1454 «Комсомольская организация политотдела Богословского строительства и лагеря МВД СССР»), а немцы, прибывшие в Богословлаг, были переведены на условия строительной колонны с созданием при ней первичной партийной организации (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 172. Л. 150). К слову, начальник строительства БАЗа и лагеря при строительстве майор госбезопасности Тарасюк информировал 1 октября 1942 г. Свердловские обком ВКП(б) и облисполком, заместителя Наркома внутренних дел А. Завенягина, что строительство завода осуществлялось «исключительно рабочей силой заключенных и изолированного контингента из районов военных действий» (ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 172. Л. 173).

36 См.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 600. Л. 120, 126-128.

37 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 600. Л. 164. На Тавдинском фанерном комбинате по состоянию на 16 февраля 1944 г. в числе 2376 рабочих числились 193 мобилизованных из Средней Азии и 1034 эвакуированных в 1941-1942 гг. из Ленинградской, Смоленской и Калининской областей, Карело-Финской АССР и Белоруссии. - См.: ЦДОССО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 618. Л. 15.

38 О фактах преступного отношения к мобилизованным рабочим из среднеазиатских республик на Верхне-Тавдинском лесокомбинате. Постановление бюро Свердловского обкома ВКП(б) от 10 января 1944 г. - ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 39. Д. 11. Л. 32-33.

39 См.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 690. Л. 28-29об.

40 Там же. Д. 600. Л. 163.

41 См.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 618. Л. 32-34.

42 См.: Там же. Д. 690. Л. 81-86.

43 См.: Там же. Д. 691. Л. 179-180об.

44 См.: Там же. Л. 181-181 об.

45 Там же. Д. 740. Л. 5.

46 См.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 740. Л. 58-61.

47 См.: там же. Д. 765. Л. 62. За 11 месяцев 1944 г. из 10700 рабочих, прибывших из БАССР, выбыло 3538 человек (33 %). Только на Лосином, Монетном и Басьяновском торфопредприятиях рабочие проболели 51758 человеко­дней; умерло 63 человека, в том числе 31 - от дистрофии.

48 См.: там же. Л. 59-61. Даже если предположить, что представитель СНК БАССР несколько сгущал краски, из документов следует, что положение рабочих из Башкирии в любом случае было крайне неблагополучным. Единственно с чем можно согласиться в «отписке» Маркова, так это с тем, что положение остальных работников торфопредприятий отличалось от условий работы и быта рабочих из Башкирии очень немногим.

49 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 740. Л. 22-23.

50 См.: Там же. Д. 704. Л. 103-106.

51 См.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 704. Л. 97-101а.

52 См.: Там же. Д. 718. Л. 99-102. В Акте от 21 июня 1945 г. проверки условий содержания и трудового использования и режима мобилизованных в рабочих колоннах Ивдельлага НКВД, проведенной по распоряжению начальника ГУЛАГ НКВД комиссара госбезопасности III ранга Наседкина, списочный состав мобилизованных в Ивдельлаге определялся в 5095 человек. - ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 718. Л. 109.

53 См.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 705. Л. 374-375.

54 См.: Там же. Л. 367-368. Выявленные в фондах ЦДООСО документы о партийно-государственном регулировании трудового использования в военный и послевоенный периоды спецконтингентов уральских ИТЛ НКВД СССР (заключенных, военнопленных, репатриантов и др.) заслуживают, по нашей оценке, специального научного исследования.


Каплюков В.В. Документы ЦДООСО о рабочих колоннах в Свердловской области в годы Великой Отечественной войны. // Архивы Урала. 2021. № 25. С. 96 – 110
 573 kb