«Архив в социуме — социум в архиве»: Материалы международной научно-практической конференции. Челябинск, 2021.

кандидат исторических наук, доцент,
заместитель директора
по научно-методической работе ГКУСО «ЦДООСО»
В. В. Каплюков

Вопросы организации эффективной работы исправительно-трудовой системы в интересах обороны заняли в работе партийных органов Свердловской области с первых недель войны одно из важных мест. Уже 9 июля 1941 г. вышло постановление бюро обкома ВКП(б) «О состоянии кадров военизированной охраны и режима заключенных Северо-Уральского и Ивдельского лагерей НКВД СССР». К сожалению, вопросы материально-бытового и продовольственного обеспечения лагерей остались за рамками решения1.

Работа системы ГУЛАГа была осложнена осенним 1941 г. решением о передаче в ведение хозяйственных наркоматов строительных колонн, повлекшим за собой неопределенность правового положения их бойцов, призванных «на правах якобы красноармейцев». Свердловский обком ВКП(б) был вынужден разъяснить, что коммунистов и комсомольцев, прибывших в распоряжение Управления ИТЛ в составе рабочих батальонов, следовало ставить на учет в политотделах2; интернированных было рекомендовано перевести на условия стройколонн с созданием при последних первичных партийных организаций3.

Подразделениям ГУЛАга спускались жесткие производственные задания, требовавшие эффективного маневра трудовыми ресурсами. В июле Управление Ивдельлага дважды просило обком об отмене либо согласовании с ГУЛАГом НКВД СССР решений, предписывавших выполнение крупного задания по изготовлению сборных домов и выделение на строительство железнодорожной ветки Ивдель — Полуночное двух тысяч заключенных4. В августе Управление Тавдинлага докладывало о сложностях с исполнением постановления бюро обкома о сокращении числа расконвоированных, ибо необходимость выполнения этого требования вынуждала в условиях некомплекта подразделений охраны попросту снимать заключенных с некоторых работ, что было чревато срывом выполнения производственных заданий5.

Рост численности спецконтингентов требовал дополнительных мер по обеспечению режима содержания и трудового использования З. З. Хасанова. Архивные документы об эвакуации детей в Узбекистан заключенных. Севураллаг просил летом 1941 г. содействия обкома в мобилизации в военизированную охрану четырех тысяч человек6. С аналогичной просьбой в преддверии прибытия дополнительных контингентов обращалось в эти же дни руководство Ивдельлага7.

Параллельно принимались меры по оптимизации работы подразделений ГУЛАГа. Постановлением бюро обкома Управление Севураллага было переведено из Ирбита в Сосьву8. В сентябре — ноябре были поставлены вопросы об организации самостоятельных политотдела9 и специальной коллегии областного суда при Богословлаге НКВД СССР10. В Ивдельлаге к концу октября количество расконвоированных было сокращено вдвое, в том числе осужденных за контрреволюционные преступления — в 250 раз. В качестве ближайших задач были определены изоляция «политических» от «бытовиков», борьба с побегами, патриотическая мобилизация вольнонаемных сотрудников и спецконтингента11.

Улучшение условий содержания заключенных откладывалось в пользу более актуальных задач. Ни слова о создании приемлемых условий труда и быта не было сказано в постановлении начальника политотдела Севураллага по результатам проверки ряда лаготделений12. Настаивая на применении карательных мер в отношении «антисоветского и преступного элемента», обошел в письме в обком вопрос об условиях содержания заключенных начальник управления строительства БАЗа и лагеря НКВД13.

Характеризуя условия содержания заключенных, начальник Управления Ивдельского ИТЛ констатировал в конце ноября неподготовленность к зиме ряда лагпунктов, «катастрофическое положение с питанием», обеспеченность теплым обмундированием не более 30 % контингента, что приводило к ежедневному невыходу на работу до двух тысяч человек, случаям обморожений и нарастанию смертности14.

Партийные работники стремились зачастую приуменьшить трудности и, напротив, подчеркнуть имевшиеся успехи. Так, в ноябрьском донесении начальника политотдела Севураллага подробно перечислялись темы политбесед; приводились данные о перечислении в Фонд обороны финансовых средств; сообщалось о патриотических починах, сборе теплых вещей и продуктов. При этом отдельные детали позволяют усомниться в столь благостной картине. В качестве одной из мер по созданию заключенным приемлемых условий быта упоминалось строительство «сенных шалашей»15. Начальником политотдела Ивдель лага невыполнение планов и низкая производительность труда объяснялись недостаточностью «балансового контингента», наличием высокого процента «слабосилки», отдаленностью лесосек от лагпунктов, «травматическими повреждениями конского поголовья»16. В октябре руководством железной дороги им. Л. Кагановича было отказано — ввиду «незагруженности поезда» — в просьбе начальника Управления Севураллага об открытии ежедневного сообщения по линии Серов — Сосьва17.

12 декабря 1941 г. Ивдельлаг докладывал об очередном невыполнении плановых заданий по причине «неполноценности рабочей силы». На производстве было занято чуть более 50 % заключенных, а остальные были отнесены к «слабосильным» категориям. Ноябрьскими этапами прибыло «много таких, которые не могли самостоятельно выходить из вагона». Поскольку большинство вновь прибывших составляли «немцы, румыны, молдаване… не привыкшие к уральским морозам», смертность возросла с 276 человек в октябре до 796 в ноябре; более 500 умерших составили «румыны и немцы вновь прибывших этапов»18.

4 декабря 1941 г. бюро Свердловского обкома ВКП(б) было принято постановление «О жилищно-бытовых условиях в исправительно-трудовых колониях области», в котором констатировались «невыносимые жилищно-бытовые условия, повлекшие за собой большой процент заболеваемости и смертности», падение производительности труда и ежедневный невыход на работы до четверти заключенных. Довольствующим органам было предписано принять меры по созданию заключенным приемлемых жилищно-бытовых условий, обеспечению их обмундированием и спецодеждой, постельными принадлежностями; наладить нормативное питание спецконтингента19.

25 декабря УНКВД по Свердловской области просило обком партии о содействии в налаживании — на любых условиях — продовольственного снабжения ИТЛ20. В январе 1942 г. по результатам проверки лагпунктов Ивдельлага было констатировано «неудовлетворительное состояние» содержания заключенных, особенно прибывших из прифронтовой полосы по эвакуации; сообщалось, что в июле — ноябре умерли свыше двух тысяч человек21. В спецдонесении от 13 января 1942 г. начальника Управления Тавдинлага НКВД и строительства завода № 8 указывалось, что из трех тысяч заключенных пригодными к работе были не более пятисот человек, а около двух тысяч не были способны работать по причинам разутости, инвалидности, болезней и слабо сильности22.

19 января 1942 г. начальник УНКВД по Сверд ловской области Т. М. Борщев доложил, что во исполнение решения бюро обкома от 24 декабря 1941 г. «ликвидированы перебои в снабжении заключенных основными продуктами питания», организованы пошив и направление на места рабочей одежды и постельных принадлежностей, медико-санитарное обслуживание ИТЛ22. В донесении от 7 апреля указывалось, что в Богословлаге были приведены в порядок бараки, оборудованы жилые помещения и столовые для заключенных-стахановцев, отремонтированы бани и дезокамеры, расширена больница, что привело в марте к сокращению числа умерших и слабосильных до 419 и 1074 против 663 и 1439 в феврале24.

При некоторых сдвигах ситуация с обеспечением надлежащих условий содержания заключенных оставалась крайне напряженной. По состоянию на 13 февраля лагерям было отгружено менее 40 % плановых месячных объемов муки; просьба о выделении местностей для организации децентрализованных закупок осталась без ответа25. Начальник УНКВД был вынужден просить о выделении Богословлагу водоемов для рыбной ловли и районов для заготовок сельхозпродукции собственными силами26.

13 апреля областное Управление НКВД докладывало в обком, что руководители ряда «решающих промышленных предприятий» области, использовавших труд заключенных, систематически нарушали договорные обязательства по обеспечению спецконтингенту «известного минимума жилищно-бытовых условий», что подвигало к отзыву заключенных и передаче их другим хозяйствующим субъектам27. В докладной записке от 17 октября 1942 г. УНКВД по Свердловской области указывалось, что директора заводов Наркомцветмета в Верх-Нейвинске и Сухоложском районе, заводов № 56 и 63 в Нижнем Тагиле, завода № 68 в Невьянске, значительную, а то и основную рабочую силу которых составляли заключенные, не обеспечили минимально приемлемых жилищно-бытовых условий, что провоцировало рост заболеваемости и негативно сказывалось на решении производственных задач28.

10 июня 1942 г. Управление НКВД информировало обком об «угрожающем положении» с продовольствием в тюрьмах области. Во втором квартале из централизованных фондов было получено мяса, рыбы и растительного масла 10,0, 4,2 и 2,0 т при плане 44,0, 11,4 и 4,3 т соответственно. Отмечалось, что «на почве систематической недодачи продуктов питания среди заключенных… резко повысились истощение, предцинготные заболевания и смертность»29. В сообщении областного прокурора отмечалось нарастание смертности в тюрьмах от июля 1941 г. к марту 1942 г. от 12 до 200 человек в месяц30.

В целях выполнения оборонного заказа продолжался маневр имевшимися силами и средствами. В январе 1942 г. Наркомат вооружения информировал обком ВКП(б) о постановке перед Наркоматом обороны вопроса о передаче заводу № 46 в Свердловске 200–300 бойцов строительных батальонов; заводу № 529 в Новой Ляле было предложено «договориться с ГУЛАГом НКВД о выделении [строительного] батальона»31.

27 января 1942 г. вышел приказ НКВД СССР «О мероприятиях по обеспечению строительства Ново-Тагильского металлургического и коксохимического завода и его рудной базы», которым строительство передавалось в ведение НКВД СССР с образованием лагеря «Тагилстрой НКВД СССР». Начальником Тагилстроя был назначен Я. Д. Раппопорт, его заместителями — В. Л. Журин и И. К. Уралец. ГУЛАГу НКВД СССР было предписано довести к 1 мая списочный состав лагеря до 70 тыс. человек, в том числе за счет переброски «людских ресурсов c Волгостроя и других строек НКВД»32.

10 апреля директор завода «Красная звезда» сообщал в обком о катастрофическом положении с кадрами после призыва части рабочих в РККА и отзыва Свердпромстроем «последних 60 бойцов» 783-го строительного батальона; просил изыскать возможность направления на завод 100 мужчин и 150 женщин для использования на трудозатратных работах основного производства и в капитальном строительстве33.

26 апреля директор верхнетуринского завода № 72 просил УНКВД и обком ВКП(б) передать для обеспечения выполнения производственной программы 800 заключенных, указывая, что «завод располагает хорошо оборудованным лагерем, включающим в себя барак на 800 человек, кухню со столовой, карцер», а также два дома для комсостава лагеря34. Впрочем, через три дня начальник УНКВД информировал о невозможности удовлетворения просьбы в силу отсутствия вблизи завода колоний, располагавших «излишним контингентом», и необходимости первоочередной передачи Тагилстрою 3600 человек35.

27 июля секретарь обкома ВКП(б) по боеприпасам А. В. Носенков просил секретаря обкома В. М. Андрианова «поддержать… просьбу перед товарищем Берия об организации при заводе № 56 в Нижнем Тагиле колонны заключенных на 1000 человек для немедленного разворота строительства» жилья для мобилизованных рабочих, занятых в производстве изделия М-3036. В конце лета — начале осени была подготовлена докладная записка «О мероприятиях, обеспечивающих выполнение плана по заводам боеприпасов», в которой предлагалось:

  • по заводу № 72 (Верхняя Тура, директор А. А. Сухих) — направить на завод 600 человек, в Туринский леспромхоз — 820 человек; «просить т. Берия и указать т. Борщеву увеличить колонию НКВД на заводе к 10 сентября до 1000 человек, немедленно направив 300 человек»;
  • по заводу № 63 (Нижний Тагил, директор В. Ф. Романовский) — «просить т. Берия и обязать т. Борщева увеличить колонию НКВД на заводе № 63 до 2000 человек»;
  • по заводу № 56 (Нижний Тагил, директор Климов) — «увеличить колонию НКВД с 300 челов[ек] до 1000 человек, о чем просить разрешения товарища Берия»37.

В октябре — ноябре 1942 г. директор завода № 76 Наркомата боеприпасов в Серове Кныш просил о выделении предприятию дополнительно к 200 имевшимся еще 500 заключенных, сопроводив просьбу обязательством обеспечить должные условия содержания спецконтингента38; в связи с отказом ГУЛАГа НКВД СССР на завод были направлены «300 немок»39. 17 октября 1942 г. директор завода № 68 Наркомата боеприпасов в Невьянске С. А. Бунин обратился к В. М. Андрианову с просьбой — вопреки требованию начальника УНКВД Т. М. Борщева — об оставлении заключенных на работах в прессовом и обжимном цехах, поскольку требование УНКВД противоречило решению ГКО о выделении заключенных для обеспечения производства фугасных снарядов и могло привести к остановке производства40.

Осенью 1941 — зимой 1942 г. потребовались дополнительные меры по обеспечению эффективного функционирования уральских исправительно-трудовых учреждений. 12 сентября 1942 г. начальник Тагиллага Я. Д. Раппопорт обращал внимание обкома, что для обеспечения в 1942 и 1943 гг. 72-тысячного спецконтингента, а также 15 тыс. рабочих, служащих и ИТР строительства, военной охраны, требовалось не менее 22,5 тыс. т овощей и картофеля; предлагал изыскать дополнительные возможности для госпоставок, госзакупок и децентрализованных заготовок продовольствия41.

7 декабря 1942 г. начальник УНКВД информировал обком о недопустимых условиях содержания двух тысяч заключенных колонии при заводе № 63 в Нижнем Тагиле, обусловивших ежедневный невыход на работы половины истощенного и подверженного инфекционным заболеваниям контингента. Управлением НКВД рассматривался вопрос о возможности — в случае несоблюдения руководством завода нормативных требований к условиям содержания заключенных — передачи последних другим оборонным предприятиям области42.

23 декабря 1942 г. В. М. Андрианов был проинформирован о переполнении рассчитанной на 230 человек тюрьмы № 3 в Нижнем Тагиле, в которой «в последнее время содержится 1000– 1100 заключенных», что было чревато вспышками эпидзаболеваний и истощением, побегами подследственных; начальник УНКВД просил обязать облпрокуратуру ускорить рассмотрение дел содержавшихся в тюрьме заключенных43.

При всех трудностях и лишениях поставленные перед системой ИТЛ задачи так или иначе выполнялись. В докладной записке начальника Богословского строительства сообщалось, что план 1942 г. был выполнен к 1 декабря на 116,5 % при укомплектованности лагеря на строительстве 87,8, а по группе строительно-монтажных работ — 85,7 %44. Соцсоревнованием было охвачено 82 % трудармейцев и 71 % заключенных, «являвшихся… решающей силой в выполнении производственных планов правительства»; количество стахановцев возросло с 1320 в первом полугодии до 2077 — во втором45.

Однако положение заключенных оставалось крайне тяжелым. В спецсообщении от 29 января 1943 г. Тагиллага в обком ВКП(б) отмечались «резкое сокращение рабочего фонда и физическое ухудшение заключенных». По состоянию на 25 января из 41 098 заключенных к группе «А» (работающие) был отнесен 16 821 человек, в том числе как пригодные к тяжелому физическому труду — лишь 2172, а к группе «Б» (неработающие) — 20 111 заключенных, или 49 % от их общего числа. Если в декабре 1942 г. в лагере ежедневно умирали в среднем 23 человека, то в январе — 2846. Основными причинами ухудшения физического состояния заключенных являлись их неправильное трудоиспользование, запредельное удлинение рабочего дня, питание по заниженным нормам, необеспеченность жилых помещений топливом и кипяченой водой, скученность контингента при отсутствии надлежащих санитарных условий в быту47. 6 февраля 1943 г. прокурором Богословского лагеря была направлена в обком докладная записка, в которой указывалось, что по состоянию на 20 января 1943 г. на списочном учете в лагере состояли 25 705 человек, в том числе 13 241 заключенный и 12 404 трудармейца. Об условиях содержания заключенных и трудармейцев, рассматривавшихся по тексту справки как единый контингент, свидетельствовали данные:

  • о переуплотненности лагеря, в котором на человека приходился 1 кв. м площади при практически совместном содержании политических и бытовиков, стахановцев и «отказников», мужчин и женщин. В 14-м отряде не имели спальных мест около 200 человек, а в 13-м отряде на человека приходилось лишь 0,6 кв. м, что вынуждало заключенных спать по очереди;
  • о постоянных перебоях в топливо- и водо- снабжении, антисанитарии в местах проживания, слабости материальной и кадровой базы лагерной медицины;
  • о катастрофическом положении с продовольственным и вещевым обеспечением контингентов, пища для которых готовилась «в основном… из дробленой пшеницы» при минимальном присутствии в рационе мяса, рыбы и овощей, недо данная часть которых «заменялась крупой»48.

20 февраля 1943 г. в обком ВКП(б) была направлена записка о физическом состоянии контингента Ивдельлага, составлявшего по состоянию на 1 января 1943 г. 16 020 заключенных и 9288 мобилизованных. Нередки были случаи срыва санобработки, заключенные и мобилизованные были вынуждены спать по очереди. Особенно тяжелыми были условия содержания мобилизованных немцев, обеспеченность которых матрацами, одеялами и подушками составляла 45, 22 и 27 % соответственно; большинство бараков освещалось лучинами либо коптилками. Лишь 6,9 % заключенных и 10,8 % мобилизованных могли быть использованы по состоянию здоровья на тяжелых работах. В декабре 1942 — январе 1943 г. умерли 868 заключенных и 440 мобилизованных, что объяснялось снижением калорийности питания в 1942 г. по сравнению с 1941 г. на 37–51 %, использованием на тяжелых работах лиц с медицинскими противопоказаниями, неудовлетворительным исходным состоянием прибывавших в лагерь этапов, а также «членовредительством, симуляцией и самоистощением (?) части мобилизованных и заключенных». Внимание обкома было обращено на чреватый сложностями с «сохранением физического состояния контингентов» разрыв между потребностью для выполнения производственных заданий 1943 г. в 11 700 полноценных работников и фактическим наличием лишь 4800 таковых49. В условиях срыва выполнения плановых заданий практически по всем показателям предлагалось рассмотреть вопросы предоставления работникам дней отдыха, сокращения переходов бригад к местам работы, укомплектования лагеря трудоспособными работниками и налаживания их полноценного питания50.

Сходные оценки состояния рабочей силы поступали из других лагерей. Начальник Богословского строительства сообщал, что в марте лагерь располагал контингентом в 21 849 человек (10 942 заключенных и 10 907 трудармейцевнемцев), 70–80 % которых использовались по категориям «А» и «Б», и за март «убыло в лагере 395 человек против 569 в феврале». На строительстве в первой декаде марта взамен рыбы выдавали растительное масло, пшеница и грибы51. О снижении по итогам первого квартала 1943 г. физического состояния заключенных и трудармейцев сообщали в обком ВКП(б) руководители Севураллага52.

10 апреля 1943 г. бюро Свердловского обкома ВКП(б) был рассмотрен вопрос о работе Ивдельлага в первом квартале. Констатировав срыв выполнения плановых заданий по заготовке и вывозке древесины, высокую смертность лагерного контингента, массовый падеж лошадей, бюро обкома потребовало от руководства лагеря — под угрозой привлечения к партийной ответственности — решительных мер по преодолению ситуации53.

Информационные сводки в партийные инстанции политотделов ИТЛ были, как правило, чуть более оптимистичными по сравнению с аналогичными сообщениями первых руководителей учреждений лагерной системы. Так, начальник политотдела Ивдельлага сообщал, что на 1 мая 1943 г. в лагере содержались 12 172 заключенных и 7050 мобилизованных немцев, в том числе 905 женщин-немок, физическое состояние которых «из месяца в месяц улучшается и смертность снижается», в том числе за счет сбора клюквы и березового сока, вылова рыбы, а большинство умерших составили «актированные инвалиды, которые из лагеря не могут быть освобождены по национальным признакам (финны, румыны, немцы и др.), или осужденные за особо опасные преступления (участники к[онтр]р[еволюционных] организаций, меньшевики, террористы и т. п.)»54. В направленной в тот же день в обком партии докладной записке руководство лагеря рапортовало о положительных сдвигах, достигнутых во исполнение апрельского решения бюро обкома55.

В докладной записке от 4 июня 1943 г. политотдела Базстроя отмечалось «значительное улучшение санитарно-бытового и медицинского обслуживания контингентов», снижение смертности заключенных от января к маю от 1168 до 349 человек, ставшие «результатом конкретных оздоровительных мероприятий»56. О снижении к лету 1943 г. смертности заключенных и трудармейцев Базстроя сообщалось и в докладной записке прокурора Богословлага57.

По-видимому, более или менее согласованные усилия органов управления ГУЛАГа и партийно-советских органов принесли к середине 1943 г. некоторые положительные результаты. Так, начальник Управления Востураллага информировал обком о выполнении плановых заданий третьего квартала по заготовке и вывозке древесины, лесо- и шпалопилению, изготовлению спецтары на 102–122 %; производительность труда при этом составила по основным направлениям 108–120 %. В результате «мероприятий по оздоровлению контингентов» доля занятых в производстве по группе «А» возросла с 73,2 % в мае до 78,3 % в октябре, что позволило выполнить план вывода заключенных на работы на 112,6 %58.

В третьем квартале стабилизировалось физическое состояние заключенных и трудармейцев Севураллага, что нашло отражение в показателях их привлечения к тяжелому, среднетяжелому и легкому труду. За три месяца умерли 385 заключенных и 72 трудармейца (1,5 и 0,5 % от численности соответствующих контингентов); при этом план заготовки и вывозки леса был выполнен на 139 и 137 %, что позволило приблизиться к годовым плановым показателям; то же касалось и выполнения планов деревообработки и углежжения. Были улучшены показатели продовольственного и вещевого обеспечения трудармейцев и заключенных59.

27 октября 1943 г. прокурор Богословлага доложил обкому ВКП(б) о подготовке к зиме ИТЛ и строительства НКВД. По состоянию на 1 октября в лагере числились 25 654 заключенных, в том числе 9299 (36 %) ослабленных, больных и инвалидов. Обратив внимание на недопустимость использования «слабосилки» на тяжелых работах, прокурор предлагал перевести около двух тысяч ослабленных заключенных в другие ИТЛ с занятием их на посильных работах. Отмечая последовательное снижение помесячной смертности в лагере от января к сентябрю с 4,3 до 0,9 %, автор записки не утаил возобновления с осени роста числа пеллагрозных больных. Положение с жилплощадью в лагере и на строительстве заметно ухудшилось по сравнению с 1942 г. в связи с передачей части лагучастков для размещения вновь прибывавших рабочих завода; по состоянию на 23 октября 24 910 человек были обеспечены жилыми помещениями из расчета 1,04 кв. м при норме в 2 кв. м. В Волчанском отделении 2339 человек были размещены в бараках общей площадью 2110 кв. м. Лесоучастки и лаготделения не были в должной мере оснащены кухнями, столовыми, банями и дезокамерами. Обеспечение контингентов зимним вещевым довольствием составляло по важнейшим позициям 36–70 %, по постельным принадлежностям — от 40 до 50 %60.

25 ноября 1943 г. уполномоченный КПК по Свердловской области М. И. Землянский информировал В. М. Андрианова о срыве выполнения постановления ЦК ВКП(б) о подготовке к зиме и недостатках в бытовых условиях рабочих трестов «Богословуголь» и «Богословуглестрой»; о тяжелейших условиях, в которых проживали кадровые и мобилизованные рабочие, а также размещенные в зоне 4300 рабочих спецконтингента, на которых приходилось лишь 536 одеял61; трудмобилизованные были обеспечены одеялами и постельным бельем на 45 %62.

При всех трудностях уральские подразделения ГУЛАГа стремились к выполнению производственных заданий. Так, Восточно-Уральским ИТЛ октябрьский план 1943 г. был выполнен на 105–170 %, а в предоктябрьскую «фронтовую неделю» — на 81–188 %63. 4 января 1944 г. руководители Ивдельлага рапортовали, что коллектив лагеря добился досрочного выполнения производственной программы 1943 г. по большинству показателей на 100–120 %; для внесения в Книгу почета передовиков Сталинского Урала были предложены 12 отличившихся работников64.

В целях патриотической мобилизации контингента начальник политотдела Ивдельлага просил в декабре 1943 г. помощи обкома в обеспечении парткабинетов, ленинских комнат и красных уголков газетной и журнальной периодикой, политической и художественной литературой65.

Развернутая характеристика основных показателей работы Востураллага66 была представлена в подробном отчете его политотдела за 1943 г. Приоритетом работы оставалось поддержание трудоспособности заключенных, заметно снизившейся в первой половине 1943 г. на фоне «чрезмерного напряжения» на производстве, плохих условий содержания и скудного питания. В январе — мае 1943 г. доля заключенных, пригодных к выполнению тяжелых работ, сократилась с 10,5 до 7,5 %, а контингент, пригодный лишь к легкому труду, увеличился с 39 до 43 %. Принятыми мерами к концу года удалось добиться выполнения плана по заготовке и вывозке древесины, лесо- и шпалопилению, производству спецтары и спецукупорки на 10–139 %. План повышения производительности труда был также перевыполнен, а доля спецконтингента, привлекаемого к работам по группе «А», возросла до 70 %. Еще более высокие показатели были достигнуты в трудовом использовании мобилизованных немцев67.

Сходные данные были представлены в отчете политотдела Севураллага. Трудовое использование заключенных по группе «А» возросло во втором полугодии 1943 г. с 66,3 до 73,5 %, трудмобилизованных — с 77,6 до 87,4 %, а их ежемесячная смертность сократилась со 146 и 27 в августе до 12 и 2 в декабре. План 1943 г. по заготовке и вывозке древесины, спецсортиментам был выполнен на 112–117 %. По оценке автора, «значительное улучшение физического состояния контингента и его трудоиспользования произошло в результате более правильной расстановки рабочей силы и создания нормальных коммунально-бытовых условий лагеря»68.

По информации от 5 апреля 1944 г., планы осенне-зимнего сезона по заготовке и вывозке древесины были выполнены Ивдельлагом на 108–119 %, трудоиспользование спецконтингента по группе «А» составило 79,8 %, а производительность труда — 90–135 % от нормативной69.

Однако в четвертом квартале 1944 — первом квартале 1945 г. в лагерях и на стройках НКВД СССР Свердловской области положение с продовольственным обеспечением заключенных и трудмобилизованных так и не улучшилось. При плане отгрузки муки в первом квартале 1945 г. по шести лагерям (Богословлаг, Ивдельлаг, Севураллаг. Лобвинлаг, Тавдинлаг, Востураллаг) в 3005 т недоотгрузка составила на 10 марта 2222 т, что привело к 50-процентному снижению в некоторых лагерях норм выдачи хлеба при критическом недостатке овощей и рыбы; о мясе и мясо продуктах в письме Свердловской конторы ГУЛАГснаба в обком ВКП(б) от 10 марта не упоминалось вообще70. В первом квартале 1945 г. отмечались перебои в снабжении контингентов Севураллага жирами и овощами, постоянные замены мяса низкосортной рыбой, полное отсутствие сахара71. При этом производственные планы неизменно перевыполнялись. Так, по Ивдельлагу план первого квартала 1945 г. был выполнен на 104–116 %72, по Севураллагу — на 116 %73, по Востураллагу — на 102–108 %74, что достигалось чрезмерным напряжением сил спецконтингентов. В Севураллаге доля лиц, пригодных к тяжелым работам, составила лишь 50 % от потребности75; пополнение же лагеря за счет интернированных лишь усложняло ситуацию, поскольку до половины из них прибывали в лагеря вообще неработоспособными76. Нехватка «полноценной рабочей силы, конепоголовья, фуража и продвещдовольствия» отмечалась в докладе Востураллага от 4 августа 1945 г.77

Таким образом, на Среднем Урале в течение военного периода социально-бытовое обеспечение заключенных и приравненных к ним контингентов так и не было налажено. Снабжение лагерей осуществлялось по остаточному принципу, а выполнение производственных заданий достигалось за счет чрезмерной эксплуатации заключенных и трудармейцев при небрежении их здоровьем и физическим состоянием. Попытки сохранить рабочую силу для выполнения производственных планов позволяли добиваться лишь частных и временных результатов.

Примечания

1 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 18. Д. 13. Л. 229–232.

2 Там же. Оп. 31. Д. 172. Л. 144.

3 Там же. Л. 150. К слову, начальник строительства БАЗа и лагеря при строительстве майор госбезопасности Тарасюк информировал 1 октября свердловские обком ВКП(б) и облисполком, а также заместителя наркома внутренних дел А. П. Завенягина, что строительство завода осуществлялось «исключительно рабочей силой заключенных и изолированного контингента из районов военных действий (Там же. Л. 173).

4 Там же. Л. 330.

5 Там же. Л. 312.

6 Там же. Л. 340–341.

7 Там же. Л. 342.

8 Там же. Л. 329.

9 Там же. Л. 219–221.

10 Там же. Л. 112–113.

11 Там же. Л. 229–232.

12 Там же. Л. 116–118.

13 Там же. Л. 112–113.

14 Там же. Л. 84–95.

15 Там же. Л. 120–123.

16 Там же. Л. 129.

17 Там же. Л. 140–141.

18 Там же. Л. 66.

19 Там же. Оп. 18. Д. 14. Л. 693–694.

20 Там же. Оп. 31. Д. 254. Л. 373 — 373 об.

21 Там же. Д. 255. Л. 171–172.

22 Там же. Д. 251. Л. 197–198.

23 Там же. Д. 260. Л. 72.

24 Там же. Д. 256. Л. 103 — 103 об.

25 Там же. Д. 254. Л. 372.

26 Там же. Д. 256. Л. 103 — 103 об.

27 Там же. Л. 59–61.

28 Там же. Д. 259. Л. 127–130.

29 Там же. Д. 257. Л. 88.

30 Там же. Д. 258. Л. 144.

31 Там же. Д. 251. Л. 218–219.

32 Там же. Д. 255. Л. 49 — 49 об.

33 Там же. Д. 252. Л. 224–225.

34 Там же. Л. 216.

35 Там же. Л. 194.

36 Там же. Д. 253. Л. 221–224.

37 Там же. Л. 161–163.

38 Там же. Д. 252. Л. 59.

39 Там же. Д. 253. Л. 82–83.

40 Там же. Л. 79–79 об.

41 Там же. Д. 254. Л. 24–25.

42 Там же. Д. 260. Л. 143.

43 Там же. Л. 72.

44 Там же. Д. 389. Л. 2–4. Общая численность работников на Богословском строительстве составила в 1942 г. 12 164 человека.

45 Там же. Л. 10–11.

46 Там же. Л. 22.

47 Там же. Л. 24–30.

48 Там же. Л. 105–110.

49 Там же. Л. 119–121.

50 Там же. Л. 168–169. В отсутствие поставок картофеля последний заменялся в рационе контингента сушеными грибами из расчета 5 г грибов за 100 г картофеля. На строительстве Богословского алюминиевого завода в первой декаде марта взамен рыбы работникам выдавали растительное масло, пшеница и грибы. См.: Там же. Л. 178.

51 См.: Там же. Л. 175–179.

52 Там же. Л. 183–185, 201–204.

53 Там же. Оп. 18. Д. 17. Л. 309–312.

54 Там же. Оп. 31. Д. 389. Л. 298–299.

55 Там же. Л. 301 — 303 об.

56 Там же. Л. 314–317.

57 Там же. Л. 319–325. В первом квартале 1942 г. умерли 1906, во втором квартале — 1550, в третьем квартале — 1328, в четвертом квартале — 1730 (всего 6250 че ло век); в 1943 г. смертность составила: в январе — 1110, в феврале — 826, в марте — 533, в апреле — 420, а за 25 дней мая — 295 (всего 3124 человека). По данным прокурора, «учитывая весь контингент, прошедший через Базстрой НКВД (принято на месте при организации строительства 19 640 человек и прибыли этапами с 1 декабря 1941 года по 25 мая 1943 г. 20 144 человека), с 1 января 1942 года по 25 мая 1943 года умерли 23,6 %».

58 Там же. Д. 390. Л. 223–224.

59 См.: Там же. Л. 227–245.

60 См.: Там же. Л. 61.

61 Там же. Д. 413. Л. 190.

62 Там же. Л. 186.

63 См.: Там же. Д. 390. Л. 271–272.

64 Там же. Д. 600. Л. 8 — 9 об.

65 См.: Там же. Д. 390. Л. 276 — 276 об.

66 Образован 8 мая 1942 г. на базе ряда лаготделений и отдельных лагерных пунктов Севураллага.

67 См.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 600. Л. 26–109.

68 См.: Там же. Л. 117–120.

69 См.: Там же. Л. 157–158.

70 См.: Там же. Д. 718. Л. 27 — 27 об.

71 Там же. Л. 72.

72 Там же. Л. 45.

73 Там же. Л. 58.

74 Там же. Л. 145.

75 См.: Там же. Л. 58.

76 См., например: Там же. Л. 66–67. Из 2082 немцев, интернированных в полосе 1-го Белорусского фронта и направленных в Севураллаг, к месту назначения прибыли весной 1945 г. лишь 1400 человек, 40–45 % из которых оценивались как «вообще неработоспособный контингент», а 100–150 человек — как «безнадежные для выздоровления». Руководством лагеря был поставлен перед обкомом ВКП(б) вопрос о «вывозе неработоспособного контингента в другие места» с «завозом» взамен «людей, которые могли бы работать на лесозаготовках».

77 Там же. Л. 145.


Каплюков В.В. Документы ЦДООСО о положении заключенных исправительно-трудовых лагерей на Среднем Урале в годы Великой Отечественной войны. Архив в социуме — социум в архиве : материалы четвертой Всерос. науч.-практ. конф. / сост., науч. ред. Н. А. Антипин. — Челябинск, 2021. — С. 273-279
 272 kb