Архивы Урала. 2019. № 23.

главный архивист
отдела отдела научно-справочного аппарата
и учёта архивных документов ГКУСО «ЦДООСО»
А.А. Пысин

В статье анализируются общественные настроения в Пермской губернии в 1917 году, прежде всего, в среде интеллигенции. Утверждается, что настроения интеллигенции создали основу для реализации большевистского социально-политического проекта переустройства страны.

Ключевые слова: общественное мнение, общественные деятели, интеллигенция, Пермская губерния, революция.

В Пермской губернии, удаленной от столиц с их интенсивной политической жизнью, также происходили важные процессы в русле общероссийской повестки. События определялись настроениями, присущими слоям населения, активно участвовавшим в митингах и работе различных общественных организаций. В статье рассматриваются настроения главным образом городской интеллигенции; настроения рабочих и солдат не затрагиваются.

Свержение старой власти было встречено населением положительно, что нашло свое отражение в праздничных и коммеморативных практиках, в стремлении почтить память участников революции и революционного движения. Так, Екатеринбургский Комитет общественной безопасности (КОБ) 9 марта принял решение о разработке программы мероприятия в память «жертв революции», предполагавшего организацию парада, принимать который должны были члены городской думы, «проезжающий» Муранов, члены президиума комитета (видимо, КОБа), председатель исполнительной комиссии КОБа, городской голова и уездный комиссар. Вызвал споры вопрос об участии в мероприятии городского головы и земского председателя, представлявших цензовое самоуправление. Вопрос разрешился довольно странно: собрание постановило городского голову не приглашать, а уездный комиссар мог присутствовать как представитель от учащихся и общественных организаций1. Очевидно, на это решение повлияло не только то, что городской голова Екатеринбурга А.Е. Обухов был главой самоуправления, избранного на основе ценза, но и то, что он не сумел или не захотел найти общий язык с новыми авторитетами. Екатеринбургский уездный комиссар И.И. Кавшевич-Матусевич сумел, видимо, заручиться поддержкой влиятельных общественных деятелей, и потому они закрыли глаза на егостатус заступающего председателя уездной земской управы, избранного на основе ценза, что и позволило ему, в отличие от городского головы, присутствовать на параде. До некоторых пор екатеринбургский уездный комиссар пользовался поддержкой, но в апреле он был сменен выборным комиссаром.

Рост политической активности населения провоцировал стремление к объединению общества на основе единых ценностей, без чего интеллигенция, к примеру, как казалось, видимо, некоторым активистам, не могла проявить себя на политической арене. Автор статьи «К вопросу об объединении наших граждан» сетовал на разобщенность «интеллигентного элемента»: «Мы не объединимся, пока публично не выскажем наших общественных и политических принципов, вокруг которых можно было бы сгруппироваться. При единодушном желании послужить общему благу мы пойдем различными путями и разойдемся»2.

1917 год — время регулярных митингов, ставших одним из факторов гражданской активности и проводившихся по определенным правилам. Так, чтобы организовывать митинги либо выступать на них, надо было иметь полномочия от какой-либо общественной организации; отсутствие таких полномочий осуждалось блюстителями демократических порядков. В статье, посвященной деятельности Пермского совета общественных организаций, некто Иванов указывал, что митингами 10-11 апреля в Перми «руководили... лица, не получившие на то полномочий ни от одной общественной организации». Выступавшие требовали ареста бывших властей и организации новых «выборных общественных организаций»3.

В прессе публиковались статьи относительно политического будущего страны; помимо статей «на злобу дня» видные партийные деятели вели порой длительный взаимный обмен обличительными письмами, обвиняя оппонентов в антидемократизме и лжи.

В прессе давались не только критические, но оскорбительные оценки деятельности последнего царя, что, видимо, отражало существовавшее в обществе мнение о нем как о плохом правителе. Автор статьи «Нужна ли России конституционная монархия» писал о Николае П: «Слабый характер, трус по натуре, глубоко равнодушный к интересам своего народа, он всю жизнь занят был одним: удержать свой шатавшийся трон. Русский народ был его врагом, и он вел упорную жестокую борьбу с этим врагом. Японская война показала, что наш государственный строй — это целая сеть предательств, мошенничества, грабежей, взяток и всевозможных интриг»4. Вся копившаяся годами ярость критики действий царской администрации теперь свободно обрушивалась на бывшего царя.

На фоне негативного отношения к самодержавию в прессе высказывались мысли о будущем устройстве страны, исключавшие монархическое правление. В статье «К вопросу о строе: республика или монархия» выражалась уверенность в правильном, с точки зрения автора, выборе. Автор статьи оптимистично оценивал выбор народа, «несомненно, склонявшегося в сторону республики, которая сулит нам громадные успехи в нашем развитии»5.

Весной 1917 года возлагались большие надежды на образованных представителей общества, которые могли бы просветить малограмотных крестьян, однако надежды не оправдались. Автор статьи «Деревня ждет» писал: «Придите же, научите, придите, объясните деревне, что такое свобода, как ее понимать и как пользоваться ею»6.

Поддержание демократической репутации было важным для лиц, желавших оказывать влияние на население, и потому порой в прессе завязывался обмен открытыми письмами с обличениями мнимых или реальных лживости и антидемократичности оппонентов, как, к примеру, в случае с пермским адвокатом Н.А. Вармундом и редактором газеты «Пермская жизнь» меньшевиком А.А. Шнееровым.

Смена режима и устранение старых чиновников весной 1917 года породили надежду, что новые управленцы смогут обеспечить установление новых — хороших — порядков. Так, в адрес Пермского губернского комиссара Е.Д. Калугина в марте приходили телеграммы с приветствиями и выражением уверенности, что правительство приведет страну к свободе. Собрание группы граждан Нижнего Тагила выражало уверенность, что губернский комиссар Калугин «как верный хранитель начал общественности сумеет охранить молодую свободу и демократическую организацию страны». Служащие выражали надежду, что правительство ведет Россию на путь свободы, величия и счастья, просвещения и прогресса7. Впрочем, подобные обращения были распространены не слишком широко.

Подъем общественных ожиданий сказался на появлении новых определений: если милиция, то народная, которая противопоставлялась царской полиции; если какой-либо врач направлял «во власть» письмо, то представлялся не иначе как «врач-гражданин Свободной России»: жена главы одного из уездных городов, просившая за мужа, арестованного «организованной общественностью», усилила просьбу фразой «во имя свободы и справедливости». Свобода и справедливость были, надо полагать, важнейшими понятиями в представлениях интеллигенции о новом строе. Отставленные чиновники также стали говорить о новых свободных порядках при новом правительстве. Бывший Пермский губернатор М.А. Лозина-Лозинский 20 апреля 1917 года писал Пермскому губернскому комиссару А.Е. Ширяеву по поводу своего повторного ареста, что на подобные действия он имел «принципиальные возражения», так как, по его мнению, подобные действия находились «в полном противоречии с началом свободы и неприкосновенности личности, составляющим самое основное и ценное сокровище нового государственного порядка»8.

Революция вызвала бум организации комитетов, советов, союзов и т. п. Весной стали появляться различные организации — Союз солдаток, Временный комитет солдат, бежавших из плена (это в Пермской-то губернии, находившейся от фронта весьма далеко!), Женский союз, Губернский учительский союз, Женский крестьянский союз и т. п.9

Падение монархии привело во власть новых людей, а вместе с ними и те представления об управлении, которые, видимо, были характерны для значительной части общественных деятелей. Так, на съезде уездных комиссаров и представителей общественных организаций Пермской губернии, проходившем 8-10 апреля 1917 года, была составлена следующая схема управлени; губернией на переходное время: основно? единицей управления на местах должнь были стать волостные комитеты или волост. ные советы, которые избирали волостнук управу или комитет; их представители периодически должны были собираться на съезды, которые руководили бы деятельностью комитетов по административным и общественно-политическим вопросам; съездь избирали бы уездные комиссариаты иль советы; в состав съездов и комиссариатое входили бы представители общественных организаций пропорционально численности населения городов и уездов; уездные комиссариаты являлись бы комиссариатами при уездных комиссарах, а уездные съезды избирали бы уездных комиссаров, представляемых на утверждение Временному правительству10.

Новые люди во власти смотрели на общественную самоорганизацию как на залог развития и благополучия страны. В телеграмме губернского комиссара Троицкому волостному совету от 17 апреля указывалось, что «губернский комиссариат находит всякие сельские организации, направленные на укрепление дела народного самоуправления в стране, весьма желательными. Потому что только в организованной и солидарной деятельности сельских обществ лежит залог неколебимой прочности создающегося демократического строя»11.

Новые общественные деятели были уверены, что политическая культура в России в скором времени станет такой же, как на Западе. На Пермском губернском крестьянском съезде было шумно, и председатель КОБа С.И. Бондарев заявил: «Ничего удивительного нет, на Западе решают дела спокойным обсуждением и голосованием, мы — шумом и криком, но уже недалек тот час, что и мы сравняемся с Западом, и дела свои будем обсуждать спокойно и без шума»12.

Желание уйти от практики единоличного управления проявлялось не только в создании комиссариатов при комиссарах Временного правительства; подобные коллегиальные органы создавались и на низовом уровне. Так, в Нижнем Тагиле 21 мая 1917 года на съезде «учащих» Верхотурского уезда был избран временный комиссариат по управлению школами ввиду упразднения поста инспектора народных училищ13.

Появление влиятельных общественных организаций, оказывавших значительное влияние на органы власти, привело к тому, что новые люди во власти руководствовались в своей деятельности в том числе их мнением. На открытии заседания съезда уездных комиссаров и представителей общественных организаций Пермской губернии 8-10 апреля 1917 года губернский комиссар А.Е. Ширяев отмечал, что по получении из столицы телеграммы об утверждении его и членов комиссариата решено было «созвать совещание вместе с представителями общественных организаций и рабочих, так как мы мыслим свою работу только в полном единении со всеми общественными организациями, при содействии всех общественных сил»14. В этом проявилось стремление не только к максимально полному учету мнений и интересов различных групп населения и организаций, но и к некоему единению с ними, которое виделось необходимым элементом нового строя.

Новые люди в управлении не стеснялись отсутствия у них знаний о чиновничьей работе. Член губернского комиссариата С.И. Бондарев заявил на совещании уездных комиссаров: «Нам, членам комиссариата, казалось, что единственная наша задача вот такая: вся прежняя машина была очень остроумно приспособлена к тому, чтобы всякое живое проявление мысли и общественности не получило никакого выхода. Наша задача, напротив, чтобы эти общественные силы получили полное свое развитие; наша задача — способствовать организации этих общественных сил»15. Это мнение, очевидно, было общим для общественных деятелей.

На отрицании прошлого строилось положительное преставление о настоящем, и в речах часто звучало для характеристики чего-либо современного и прогрессивного определение «живой». Говорили, что «нужно на местах создать что-нибудь живое» или кто-то «сказал живую речь». Действия или явления с определением «живой» или «живая» противопоставлялись деятельности царских чиновников, которые, надо полагать, ассоциировались у населения с чем-то рутинным без проявлений жизни.

Главным в управлении для новых общественных деятелей был отход от единоличного принятия решений, которое было заменено коллективным, что проявилось в создании комиссариатов при комиссарах Временного правительства. Губернский комиссара А.Е. Ширяев на совещании уездных комиссаров заявил: «Народные организации в целях сохранения народного строя налагали сначала арест на представителей администрации, а потом совместно освобождали их»16. Главным в таких случаях было именно коллективное принятие решений, что приобретало особую ценность в глазах, по крайней мере, самих деятелей. Старая система управления и принятия решений оказалась настолько дискредитированной, что любое решение, принимаемое коллективно, воспринималось как прогрессивное, отвечающее требованиям населения. Коллегиальность принятия решений была, очевидно, для общественных деятелей гарантией соблюдения властями интересов населения.

Весенний бум активности населения постепенно спадал, и когда надо было уже входить в повседневный ритм жизни, исполнять новые функции или принимать участие в работе общественных организаций, выяснилось, что далеко не все были к этому способны. Потому обратными сторонами волны активности населения весной 1917 года стали абсентеизм, нежелание систематически заниматься работой на общественных. началах. Так, Екатеринбургский КОБ, временами не проводивший заседаний из-за отсутствия кворума, вынужден был снизить его порог со 100 до 60 человек17. Летом газета «Зауральский край» отмечала наличие абсентеизма избирателей накануне выборов в городскую думу Екатеринбурга18. То же, как отмечал Пермский губернский комиссар Б.А. Турчевич в отчете в Министерство внутренних дел, наблюдалось и в работе комиссариатов при уездных комиссарах Временного правительства, состоявших из представителей общественных организаций19.

Внедрение новых практик управления и допущение в органы власти женщин являлись, по мнению прогрессивно настроенных активистов, историческими завоеваниями революции. Заседание Пермской городской думы 11 апреля 1917 года было названо «историческим», поскольку в ее работе впервые смогли принять участие гласные-женщины А.П. Алексеева и Р.А. Егоровская20.

Некоторым революционно настроенным деятелям не хватало митингов, и они требовали активизации практики их проведения. Так, в одной из статей писалось о том, что в Екатеринбурге митингов проходит много, а в Перми мало, а потому жителям следует собираться для выборов районных комитетов21.

Не прошла волна социально-политической активности мимо учащихся и студентов. Студенты Пермского университета пытались определиться с отношением к Временному правительству, советам и т. п. На митинге 28 апреля 1917 года студенты пытались выяснить свое коллективное отношение к Временному правительству и Совету рабочих и солдатских депутатов, но в результате постановили: «Ввиду того, что настоящее собрание является недостаточно людным, чтобы сформировать мнения всего пермского студенчества по предложенному вопросу, для решения его следует созвать специальный митинг, на котором желательно присутствие профессоров и преподавателей Пермского университета»22. Возможное наличие разных точек мнения по политическим вопросам в расчет, видимо, не бралось; главным было выработать общее мнение по животрепещущим темам.

Жажда к самоорганизации не оставила в стороне и учащихся, которые вслед за взрослыми стали проводить собрания и создавать собственные органы самоуправления. Так, 16 октября на общем собрании учащихся старших классов I Мужской гимназии Перми были подняты вопросы о бездействии совета и о превышении им власти. Собрание решило исключить некоторых членов совета, но на следующий день члены совета заявили о сложении полномочий, если хоть один из них будет удален. Было решено произвести голосование по классам23. А собрание евреев-учащихся средних учебных заведений Перми назначило на 12 апреля общее собрание с предоставлением права голоса ученикам с 4-го класса24.

Студенты пытались организовывать агитаторскую работу среди малограмотного населения. На одном из студенческих митингов в Перми было высказано предложение студентам идти в казармы: «Идите же в казармы, внесите свет в темную солдатскую массу и тогда не будет ни погромов, ни насилий, ни анархий»; было предложено также идти к крестьянам и нести лозунг «Земли и Воли»25.

Радикально настроенные учащиеся пытались переформатировать учебный процесс. 25-28 ноября 1917 года на 1 Уральском областном съезде социалистических союзов рабочей молодежи звучали слова о том, что революция несет освобождение школы от «рутины, буржуазно-чиновничьей канцелярщины, старых методов удушения самодеятельности». Утверждалось, что развитие «истинно народной школы» несовместимо с господством буржуазии. «Вы требуете демократизации школы, освобождения школы от пут бюрократизма, вы требуете выборности учителей народом, вы требуете вхождения представителей учащихся в педагогические и родительские комитеты, чтобы наравне с педагогами и родителями участвовать в жизни школы, чтобы педагоги не имели права произвольно выбрасывать за борт учащихся, требуете отмены отметочной системы, сопровождаемой карьеризмом и отупением учащихся, вы требуете отмены высокой платы за учение...»26.

Проявляли активность и высказывали недовольство положением и служащие правительственных учреждений. 14 марта 1917 года в резолюции собрания служащих канцелярий Пермского губернского комиссара и Пермского по земским и городским делам присутствия указывалось, что «служащие в правительственных учреждениях в гораздо большей степени, чем кто-нибудь другой, испытали на себе весь гнет прежнего режима; в большинстве случаев обезличенные, стоявшие вне всяких корпоративных организаций, они всегда были лишены возможности проявить инициативы не только в отношениях служебных, но и даже и в вопросах улучшения своих бытовых условий, вследствие чего их правовое положение представляется приниженным, а материальное — самым безотрадным»; были высказаны предложения об организации союза служащих правительственных учреждений Перми27. Появление резолюции было, очевидно, следствием негативного отношения граждан к царским органам власти, которое могло переноситься и на служащих канцелярий и учреждений.

1917 год позволил артикулировать пожелания тяготившихся заниженным статусом своих городов жителей Екатеринбурга и Нижнего Тагила об их административно-территориальном обособлении. Екатеринбуржцы хотели приобретения городом статуса губернского, а жители Нижнего Тагила — выделения города с прилежащим районом в единицу, отдельную от Верхотурского уезда. Так, весной 1917 года Верхотурский уезд был разделен на два района — северный с центром в Верхотурье и южный с центром в Нижнем Тагиле — с самостоятельными комиссарами Временного правительства во главе. Екатеринбург также выделился из уезда, испросив выделенную должность городского комиссара Временного правительства, подчинявшегося, впрочем, губернскому комиссару на правах уездного28.

Общественное недовольство подчиненным положением Екатеринбурга проявлялось и в именовании Перми «ханской ставкой» — именно так охарактеризовал губернский город председатель Екатеринбургского КОБа Л.А. Кроль при назначении некоего Подгурского старшим советником губернского правления29. Л.А. Кроль 18 апреля внес в Екатеринбургский КОБ предложение о созыве представителей 6 уездов для организации Екатеринбургской губернии, и оно было принято30. Совещание в Перми также признало необходимым разделение Пермской губернии ввиду ее обширности, а губернский комиссар должен был возбудить в столице ходатайство о выделении Екатеринбургской губернии.

Однако 5 мая на совещании в Уральском горном правлении представителей заинтересованных уездов31 гласный Екатеринбургской думы Тяхтев выступил против разделения. Он заявил, что «весь Урал должен составить особую область со своим самоуправлением и даже особым министром. В этом случае Екатеринбург может явиться областным городом, независимо от разделения на губернии. Здесь должны быть сосредоточены все областные учреждения»32. Было решено для принятия судьбоносного решения созвать 15 июня съезд с участием представителей не только Пермской, но Тобольской и Оренбургской губерний33. В мае шла подготовка к созыву съезда представителей для разделения губернии34. Впрочем, работа так и не увенчалась успехом. Екатеринбургский КОБ своим постановлением отложил вопрос о разделении губернии35.

Тем не менее тема создания самостоятельной Екатеринбургской губернии оставалась в актуальной повестке. О разделении губернии говорил на Верхотурском уездном земском собрании 8 ноября 1917 года Б.В. Дидковский36. В середине ноября 1917 года ряд местных учреждений вновь поднял вопрос о выделении Екатеринбургской губернии, а уездный продовольственный комитет созвал специальную комиссию для решения вопроса37. В Соликамске велась агитация за предоставление автономии Уральской области. В некоторых городах и селах составлялись приговоры о необходимости «отделения» Уральского края, в Kaчестве руководящего органа которого предполагался Уральский совет рабочих и солдатских депутатов. Правда, какой именно Уральский совет имелся в виду, утверждать затруднительно, ибо советы с таким названием существовали и в Перми, и в Екатеринбурге.

Революция оказала влияние и на систему образования. Проявляли инициативу учителя. выступавшие с заявлениями по поводу политики прежних властей в области просвещения; стали появляться учебные заведения для взрослых; по актуальные темам, связанным с образованием, проводились публичные лекции. Так, в I Мужской гимназии в Перми на 18 мая была назначена лекция А.А. Великопольского «Школа свободной России»38. 27 апреля в зале пермской Мариинской женской гимназии Л.А. Потоцкий выступил на лекции-диспуте «Самоуправление учащихся». В газетах размещались объявления о лекциях профессора Пермского университета Б.Д. Грекова «Древнерусские республики (Псков и Новгород)».

8 октября 1917 года в Мотовилихе был торжественно открыт под звуки Марсельезы Народный университет имени Великой Русской Революции. От имени общества «Народный дом» выступил Смородин, говоривший, «что революция зажгла в сердцах трудового народа жажду света, знаний, истины». «Под звуки похоронных песен, под крики борьбы за власть, надо было создавать новую жизнь, претворять мечту в действительность», — говорил председатель временного Правления Народного университета Б.Л. Богаевеский. В народном университете читали лекции известные профессора Пермского университета А. С. Ященко, Г.В. Вернадский, К.Д, Покровский, М.В. Птуха, Гульбис, В.Н. Дурденевский, Д.В.Алексеев.

Предполагалось приглашение для выступлений А.И. Вольдемара и Л.В. Булаховского39.

7 сентября 1917 года Союз учащихся гимназии для взрослых имени Великой Русской Революции, решивший устроить праздник, направил губернскому комиссару просьбу помочь создать Первую Свободную школу-гимназию для взрослых имени Великой Русской Революции, для чего нужны были средства, которые могли «создаться» при участии комиссара. Организаторы использовали весьма распространенную в то время формулу, что «только в единении всех общественных сил может окрепнуть огромное культурное дело»40. Единение стало своего рода фетишем общественных деятелей и интеллигенции.

Педагоги гимназии откликались на события революции призывами работать на благо просвещения. Совет Пермской мужской гимназии заявил 8 марта 1917 года о необходимости «руководствоваться в своей дальнейшей деятельности не личными соображениями, а лишь интересами дела»41. В резолюции педагогического совета Екатеринбургского Алексеевского реального училища от 6 марта «восторженно приветствовалось падение старого деспотического режима, боровшегося открыто с просвещением народа и приведшего Россию на край гибели»42.

Одним из первых институтов власти, затронутых весной 1917 года переменами, стала полиция, которую велено было заменить милицией; это же касалось и тюремных охранников. На съезде уездных комиссаров 8-10 апреля член комиссариата Б.А. Турчевич завил: «В отношении тюремной администрации была предпринята дезинфекция»43. Председатель исполнительной комиссии Екатеринбургского КОБа A.A, Кощеев предлагал «бросить» всеми нелюбимое слово полиция.

Но замена полиции милицией не принесла большой пользы, поскольку приход неподготовленных кадров при невысокой оплате труда и слабой дисциплине обусловили неспособность милиции осуществлять правоохранительные функции. Так, милиция, организованная Екатеринбургскими КОБом, к середине октября оказалась в состоянии разложения; следственная комиссия совета пришла к выводу, что 70-80 % состава милиции подлежали замене. По утверждению назначенного исполняющим обязанности начальника милиции В.А. Старцева, союз служащих милиции присвоил себе право назначения размера гербового сбора с бумаг, фактически потворствовал пьянству, назначая за появление на работе в пьяном виде легкие наказания; при служащих стали исчезать вещественные доказательства, а один из чинов в пьяном виде арестовал другого. Юрист по образованию, В.А. Старцев предложил увеличить жалованье милиционеров с 90 до 150 рублей в месяц44.

Весьма показательны рекламные объявления о показах в кинотеатрах, формировавших общественные взгляды. В Перми демонстрировались художественные фильмы «Темные силы» (О Распутине) (в художественном театре «Мираж»), «Революционep» (в кафе-театре «Колибри»), «Бездна жизни», «Великая Русская Революция» (в электротеатре «Заря»): на 4 мая был назначен показ драмы в 4-х частях «Позор дома Романовых». У правительственной политики по привлечению средств населения на нужды государства имелись сторонники, которые издавали порой довольно забавные объявления, к примеру, «Граждане евреи! Подписывайтесь на заем свободы! Каждый еврей должен иметь облигации займа»45.

Установление власти большевиков проходило несколько месяцев, и там, где были сразу устранены от власти комиссары Временного правительства, начинали циркулировать слухи. В газете «Зауральский край» появилась заметка «Власть спряталась» —о том, что в Екатеринбурге никак не обнаруживал себя представитель Временного правительства уездный комиссар прапорщик И.Ф. Толстоухов. По этому поводу было много толков и пересудов46.

К концу 1917 года оптимистические настроения сменились скептическими. В одном из фельетонов констатировалось: «Говорили про свободу / Все нежнее год от году... / На соседей все глядели, / Да завистливо кряхтели: / «Хороша, что молвить, Маша, / Хороша — да, лишь, не наша» / И пришла она, свобода... / Не прошло еще и года / А уж мы по горло сыты, / И сердиты! Ух! Сердиты. / «Хороша», ворчим мы, Маша, / Хороша, пока He наша»47.

В настроениях населения на Урале, как и во всей стране, нашла отражение потребность в переменах. Общественные деятели и интеллигенция выработали некоторые важные правила, которыми должны были руководствоваться их представители. В числе этих идей приоритетными были необходимость всеобщего объединения на основе совместно выработанного мнения по политическим вопросам; отрицание индивидуальных политических предпочтений и взглядов, если не отрицание права каждого гражданина говорить от своего имени, а не от имени каких-либо организаций; необходимость коллективного принятия решений И самоорганизации населения. Такого рода настроения подготавливали, на наш взгляд, почву для реализации социально-политического проекта большевиков. Получив долгожданную свободу, часть социально активных граждан и общественных деятелей потеряла интерес к вопросам, актуальным еще весной. К концу года оптимистические настроения весны 1917 года окончательно ушли в прошлое, и «сознательная» часть общества стала скептически оценивать прежние цели.


1 Государственный архив Свердловской области (ГАСО). Ф. Р-1573. Оп. 1. Д. 32. Л. 32, 33.

2 Заря народоправства. 1917. 13 апреля.

3 Вестник Пермского края. 1917. 13 апреля.

4 Заря народоправства. 1917. 20 мая.

5 Вестник Пермского края. 1917. 22 марта.

6 Заря народоправства. 1917, 25 мая.

7 Государственный архив Пермского края (ГАПК). Ф. 167. Оп. 2. Д.21. Л. 151; Д. 20. Л. 26, 34

8 ГАПК. Ф. 167. On. 2. Д. 4. Л. 8.

9 Пермский Вестник Временного правительства. 1917, 13 июня.

10 ГАПК. Ф. 167. Оп. 2. Д. 15. Л, 32.

11 Там же. Д. 22а. Л. 29106.

12 Пермский вестник Временного правительства 1917. 17 мая.

13 Зауральский край. 1917. 1 июня.

14 ГАПК. Ф. 167. Оп. 2. Д. 15. Л. 2006.

15 ГАПК. Ф. 167, Оп. 2. Д. 15. Л.21

16 Tam же. Л, 2406.

17 ГАСО. Ф. Р-1573. Оп. 1. Д. 12. Л. 43; Д. 34. Л. 16.

18 Зауральский край. 1917. 13 июня.

19 Пысин А.А. Деятельность института комиссаров Временного правительства в Пермской губернии // Ноябрьские историко-архивные чтения — 2016 г.: Материалы научно-практической конференции «Российская Империя накануне революционных потрясений: К 100-летию Русской Революции 1917 г.» (ПермГАСПИ. 16-17 ноября 2016 г.) Сборник / Под редакцией С.В. Неганова. — Пермь: Изд-во Пушка, 2017. С. 205.

20 Вестник Пермского края. 1917. 13 апреля.

21 Пермская жизнь. 1917. 18 марта.

22 Пермский вестник Временного правительства. 1917. 4 мая.

23 Пермский вестник Временного правительства. 1917. 21 октября.

24 Пермская жизнь. 1917. 12 апреля.

25 Пермский Вестник Временного правительства. 1917. 21 октября.

26 Центр документации общественных организаций Свердловской области. Ф. 41. Оп. 1. Д. 60. Л. 15.

27 ГАПК. Ф, 167. Оп. 2. Д.21. Л. 4406.

28 Пысин А.А. Городской комиссар Временного правительства в Екатеринбурге // Восьмые Татищевские чтения. Доклады и сообщения. Екатеринбург. 27-28 мая 2010 г. / Под ред. В.В. Запария и С.П. Постникова. Екатеринбург УМЦ УПИ. 2010. С. 315-316.

29 ГАСО, Ф. Р-1573. Оп. 1. Д. 43. Л. 33, 34.

30 Там же. Д, 17. Л.2.

31 Уральская жизнь. 1917. 21 апреля.

32 ГACO. Ф. Р-1573. Оп. 1. Д. 17. Л. 15, 1506.

33 Там же. Л.17.

34 Уральская жизнь. 1917. 9 мая.

35 ГАСО. Ф. Р-1573. Оп. 1. Д. 34. Л. 24.

36 Там же. Ф. 435. On. 2. Д. 65. Л. 11.

37 Зауральский край. 1917. 16 ноября.

38 Пермский вестник Временного правительства. 1917. 17 мая.

39 Народная воля. 1917. 10 октября.

40 ГАПК. Ф. 167. Оп. 2. Д. 20.

41 Там же. Д 21. Л. 24.

42 Там же. Л. 26.

43 ГАПК. Ф. 167. Оп. 2. Д. 15. Л. 2206.

44 Уральская жизнь. 1917. 14 октября.

45 Вестник Пермского края. 1917. 18 апреля.

46 Зауральский край. 1917. 16 ноября.

47 Зауральский край. 1918. 10 января.


А.А. Пысин. Общественные настроения жителей Пермской губернии в 1917 году // Архивы Урала. 2019. № 23. С. 374 – 383.
 1.83 mb