Органы государственно безопасности на защите отечества: сборник научных статей. Екатеринбург: Институт истории и археологии УрО РАН, 2018

кандидат исторических наук, доцент,
заместитель директора
по научно-методической работе ГКУСО «ЦДООСО»
В. В. Каплюков

кандидат исторических наук,
заместитель директора -
главный хранитель фондов ГКУСО «ЦДООСО»
Е. И. Яркова

Проанализированы сводки органов военной цензуры 3-й (позже — 1-й трудовой) армии за 1919—1922 гг. Сделан вывод об их значительном потенциале как источнике по истории уральской повседневности.

Ключевые слова:военная цензура, Урал, Гражданская война, исторический источник.

В находящихся на хранении в ЦДООСО фондах Уральского бюро Истпарта и Уралбюро ЦК РКП(б), Екатеринбургского губкома РКП(б) (фонды № 41, 76, 1494) выявлен массив сводок военной и политической цензуры по результатам перлюстрации корреспонденции на рубеже 20-х гг. ХХ века. Небольшая часть их была уже опубликована одним из авторов ранее [1, 2, 3]. В настоящей публикации в продолжение начатой работы предпринята попытка представления и оценки информационного потенциала всего комплекса выявленных материалов как источника по истории уральской повседневности.

Всего обнаружено пока более 10 многостраничных, разнообразных по содержанию сводок за ноябрь 1919 — июнь 1922 гг., составленных в большинстве своем органами военной цензуры 3-й (позже — 1-й трудовой) армии. Лишь последняя из сводок, датированная июнем 1922 г., была подготовлена в Екатеринбургском губернском отделе ГПУ при НКВД РСФСР1.

Первое, что бросается в глаза даже при беглом ознакомлении со сводками, так это то, что уже с осени 1919 г. военными цензорами тщательно соблюдался определенный баланс позитивных и негативных оценок Советской власти, ее мероприятий. Вероятно, опасение обвинений в «очернительстве» заставляло составителей сводок открывать их положительными суждениями, долженствовавшими убедить адресатов в относительно благополучном положении дел на местах, и лишь затем обращаться к негативным оценкам. Так, в политической сводке за вторую половину ноября, включавшей свыше 130 позиций, первое критическое высказывание в адрес большевиков зафиксировано нами лишь в девятом десятке при том, что практически все последующие изъятия из красноармейских писем имеют явно выраженный негативный характер2.

Позитивные оценки власти и существующего положения вещей представляются нам содержательно менее насыщенными, ибо несут на себе явный отпечаток лозунговой большевистской пропаганды. Негативные же оценки позволяют увидеть реальные проблемы, с которыми сталкивались жители уральской провинции. Так, в названной сводке фиксируется общественное недовольство принудительными мобилизациями в Красную армию, попытками записи людей в коммунистическую партию помимо их желания, репрессивной политикой новых властей. Особенно активно высказывалось недовольство государственной политикой принудительного изъятия у крестьян хлебных запасов, произволом карательных отрядов и местных администраций.

Аналогично выглядит и военная цензурная сводка за названный период, В которой сравнительно оптимистичная первая часть, повествующая, в числе прочего, о переходе белых на сторону Красной армии «целыми полками», сменяется многочисленными жалобами воинов на скудость пайка и котлового снабжения, недостаток снаряжения и обмундирования и т.п.3

По мере налаживания военно-цензурной работы усложнялась сама структура сводок. Так, в политсводке за вторую половину февраля 1920 г. были выделены разделы об отношении к трудовой дисциплине, Советской власти и РКП(б); «О социальном обеспечении», «О дезертирстве»; отдельный раздел «Контрреволюция, спекуляция, условно-шифрованные и разные другие злоупотребления». При этом в первые три раздела было введено дополнительное членение на положительные и отрицательные высказывания4. Так, в качестве свидетельств «положительного» отношения к трудовой дисциплине составителями сводки были приведены около десяти выдержек из писем, общий смысл которых сводился к подлержке практики создания трудовых армий; отрицательных же суждений приводилось заметно меньше. В рамках подобной логики выстроены и другие части сводки, начинавшиеся с заверений в сочувствии «всей душой» Советской власти и коммунистической партии, которая «одна только может показать дорогу к светлому будущему», и заканчивавшиеся, как правило, жалобами на «единовластие спецов и комиссаров» и «необходимость служить всякой сволочи».

С лета 1920 г. включаемые в сводки военной и политической структуры изъятия дополнительно структурировались не только по тематическому, но и по географическому признаку. Наряду с данными из писем корреспондентов по Екатеринбургской губернии в них включались сведения по сопредельным регионам (с членением по уездам) и даже по губерниям, отстоявшим от Урала весьма существенно, — Иркутской, Нижегородской, Новониколаевской, Петроградской, Семипалатинской и др. Как мы полагаем, это обстоятельство стоит иметь в виду потенциальным пользователям фондов ЦДООСО из других регионов нынешней России и даже некоторых государств постсоветского пространства5.

В военных и политических сводках уральской военной цензуры нашел отражение широкий пласт общественных настроений периода острого социального противостояния. Часть корреспондентов — по-видимому, вполне искренне — встала на позиции безоговорочной поддержки Советской власти, правящей партии и всех их мероприятий. Даже самые неоднозначные по социально-политическим последствиям решения правящего режима трактовались представителями этой группы как оправданные ситуацией, а потому оптимальные, как шаги в светлое будущее. Значительная часть авторов подпавших под перлюстрацию писем, особенно тех из них, семьи которых претерпевали существенные потери, притеснения, а то и откровенный произвол со стороны новых властей, были настроены по отношению к большевистской политике крайне негативно вплоть до готовности к выступлениям против ее адептов и проводников с оружием в руках. Основная же масса потребителей политики, как всегда, пыталась, глухо ропща, приспособиться к новым порядкам, а при наличии возможности — встроиться с наименьшими издержками в формирующуюся социально-экономическую и политическую систему.

Ознакомление с цензурными сводками позволяет воспроизвести, с понятными оговорками, весьма непростую ситуацию на Урале периода окончания Гражданской войны и начала мирного строительства. Регион, как и страна в целом, пребывал в состоянии разрухи; были остановлены многие фабрики и заводы, остро не хватало топлива для обеспечения промышленных предприятий и городского хозяйства; жители края испытывали острую нехватку продовольствия и промышленных товаров. Попытки властей в очередной раз стабилизировать ситуацию за счет населения встречали естественное неодобрение, а в худшем случае — сопротивление вплоть до вооруженных выступлений. При понятном наличии некоторого количества положительных оценок со стороны активных сторонников Советской власти значительная, судя по сводкам, часть населения весьма болезненно воспринимала внеэкономические формы принуждения к труду, бесконечную череду субботников и воскресников6, регулярно инициируемое властями увеличение продолжительности рабочего дня и т. п. Крайне негативно реагировали солдатские и крестьянские массы на жесткое проведение властями политики продразверстки, лишавшей селян возможности весеннего сева, тяглового поголовья и домашнего скота, а стало быть, ставившей под удар само существование крестьянских хозяйств7.

Одной из основных тем цензурных сводок стали в 1919—1920 rr. многочисленные сообщения корреспондентов о голодном и полуголодном существовании красноармейских формирований, жителей уральских заводов и городов, сельского населения. Особенно впечатляет нараставший в этот же период вал писем о масштабной эпидемии на Урале и в близлежащих местностях, в том числе в воинских частях, сыпного и возвратного тифа8.

Оставляя за пределами анализа оценку масштабов получивших в крае значительное распространение дезертирства из рядов Красной армии и попыток наиболее «предприимчивых» уральцев воспользоваться в корыстных целях общим неблагополучием ситуации, заметим, что в цензурные сводки включены далеко не единичные изъятия из, судя по всему, весьма многочисленных писем, авторы которых либо вынашивали намерения к несанкционированному оставлению армейских рядов, либо предпринимали весьма изошренные порой действия, направленные на уклонение от военной службы. Столь же широко представлены в сводках эпизоды скупки и перепродажи в целях наживы многих дефицитных товаров, в том числе продовольствия; злоупотреблений части нового чиновничества, использовавшего служебное положение и близость к источникам распределения в ущерб интересам основной массы трудящихся9.

К сожалению, анализ цензурных сводок не позволяет, в силу избирательности включенных в них изъятий, высказать сколько-нибудь обоснованные предположения о соотношении среди населения Большого Урала числа представителей трех названных выше групп. Как представляется, подробный анализ содержания выявленных сводок в сочетании с изучением других источников, в том числе материалов официальной периодической печати, может способствовать дальнейшему изучению истории уральской повседневности. Заметим попутно, что использование цензурных сводок как относительно объективного исторического источника может способствовать уточнению существующих представлений по самому широкому кругу проблем региональной и общенациональной истории.

Библиографический список:
  1. Государство и народ в условиях социалистического эксперимента. Опыт ретроспективного анализа. Екатеринбург УрО PAH, 2008. С. 8—6.
  2. Яркова Е.И. «Скоро ли кончится эта проклятая война...» (Из сводок отделения военной цензуры при I трудовой армии о содержании писем, присланных красноармейцам) // Архивы Урала. 2009. № 13. С. 33—54.
  3. Яркова Е.И. «Все беженцы голодуют и терпят нужду во всем...». Письма эмигрантов на Урал в 1922 г. // Архивы Урала. 2013. № 17. С. 140-146.

1 В настоящее время в ЦДООСО изучается возможность опубликования всех этих сводок для использования в научных целях отдельным изданием.

2 Центр документации общественных организаций Свердловской области (ЦДООСО). Ф. 76. Оп. 1. Д. 780. Л. 43.

3 ЦДООСО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 780. ЛЛ. 45-49.

4 ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 498.

5 См., напр.: ЦДООСО. Ф. 1494. Оп. 1. Д. 3.

6 См., напр.: ЦДООСО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 72. Л. 14 06. Суждений подобного рода в сводках военной цензуры более чем достаточно.

7 См., напр.: ЦДООСО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 72. Л. 15; Ф. 1494. Оп. 1. Д. 3. Л. 12; и др.

8 См.: ЦДООСО.Ф. 76. Оп. 1.Д. 42. ЛЛ 32об., 33: и др.

9 См., напр.: ЦДООСО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 72. ЛЛ. 5-6; и др.


В.В. Каплюков, Е.И. Яркова - Об информационном потенциале сводок военной и политической цензуры на Урале на рубеже 1920-х гг. - Органы государственно безопасности на защите отечества: сборник научных статей. Екатеринбург: Институт истории и археологии УрО РАН, 2018 С. 239 - 243.
 2.67 mb