Вопросы истории Венгрии и российско-венгерских отношений: сборник научных статей. - Екатеринбург: УрГЮУ, 2018 С. 223 - 233.

кандидат исторических наук, доцент,
заместитель директора
по научно-методической работе ГКУСО «ЦДООСО»
В. В. Каплюков

В статье анализируются архивные материалы о иностранных студентах, обучавшихся в высших учебных заведениях города Свердловска, в том числе — венгров. Исследуются материалы архивов об воспитании их в социалистическом духе, привитии нового мировоззрения, практики социалистического строительства государства, освоении русского языка и иных учебных дисциплин, организации профессиональной подготовки, политико-воспитательной и культурно-массовой работе среди иностранных студентов, приобщении студентов-иностранцев к общественно-политической жизни Советского Союза.

Ключевые слова: Свердловск, ВУЗы, иностранные студенты, подготовка, обучение и воспитание новых кадров народно-демократических стран.

В процессе работы с фондами ЦДООСО в нашем распоряжении оказался разрозненный комплекс документов об объемах и содержании обучения в вузах Свердловска иностранных студентов в первые послевоенные десятилетия. Наиболее полная информация на этот счёт содержится в трёх документах фонда № 4 «Свердловский обком КПСС»: в информационном сообщении Свердловского обкома ВКП (6) от 4 ноября 1947 r.1; в справке отдела науки и высших учебных заведений Свердловского обкома ВКП (6) от 10 ноября 1951 г., адресованной заведующему соответствующим отделом ЦК ВКП (6) Ю.А. Жданову2; и в направленной в ЦК КПСС справке отдела науки и культуры Свердловского обкома КПСС о работе со студентами стран народной демократии в вузах Свердловска по состоянию на 1 сентября 1954 г.3

В первом из названных документов указывалось, что общая численность иностранных студентов составила во второй половине 40-х гг. 183 человека, в том числе 165 корейцев, 10 югославов, 6 болгар и 2 албанца. Большая их часть — 130 человек, в том числе 113 корейцев, 10 югославов, 6 болгар и 1 албанец — проходила обучение в Уральском индустриальном институте (УИИ, позже — УПИ). В Свердловских горном (СГИ) и юридическом (СЮИ) институтах обучались 38 и 8 корейцев соответственно; в Уральском государственном университете (УрГУ) — 6 корейцев и 1 албанец. Большинство иностранных студентов — 153 человека — приступило к учебе осенью 1946 г., остальные 30 — в сентябре 1947 г.4

Во втором документе за подписью исполнявшего обязанности заведующего отделом науки и высших учебных заведений Свердловского обкома ВКП (6) Кузовлева отмечалось, что в конце 195] г. в свердловских вузах обучалось уже 479 студентов-иностранцев, в том числе в Уральском политехническом институте им. С.М. Кирова (УПИ) — 245, в CTH - 133, в УрГУ - 71 и в СЮИ - 30 человек.

Расширился национальный состав иностранных студентов, среди которых числились 126 румын, 124 корейца, 82 венгра, 76 болгар, 33 чехословака. 31 поляк и 7 монголов5.

Согласно третьему документу общая численность студентов-иностранцев в вузах Свердловска достигла к сентябрю 1954 г. 510 человек, причём относительное большинство их составили граждане Китайской Народной Республики (182 чел.); в существенных объёмах — от 61 до 98 человек — продолжалась подготовка специалистов в интересах ставших на путь социалистического строительства Венгрии, Румынии и Чехословакии; было начато обучение 66 польских студентов. При этом заметно сократились объемы подготовки болгарской и особенно корейской молодежи6.

Как и в начале 50-х гг. ХХ века, большинство представителей стран народной демократии проходило обучение в УПИ (323 чел.) и СГИ (115 чел.). Примерно вдвое (с 73 до 41 чел.) сократилась численность иностранных студентов в УрГУ; прежний объём подготовки студентов-иностранцев (30-31 чел.) сумел сохранить СЮИ7.

Остальные имеющиеся в нашем распоряжении материалы не позволяют в настоящее время, к сожалению, уточнить динамику численности студентов-иностранцев до конца 1950 — начала 1960-х гг. В выявленных документах численность студентов-иностранцев в УрГУ по состоянию на конец 1950 года определялась в 65 человек венгров, румын, чехословаков, поляков, корейцев, албанцев и др.8; в УПИ в 1953 г. училось 268 иностранных студентов из 6 стран9, а в 1959 — 1960 учебном году — 90 граждан КНР и 1 болгарин10.

Важнейшими критериями отбора в странах народной демократии кандидатов на обучение в СССР, равно как и оценки качества их учёбы, являлись верность декларируемым властями социалистическим (коммунистическим) идеалам и успеваемость по так называемым «мировоззренческим» дисциплинам. Уровень образования и готовности к освоению вузовских программ, знание русского языка принимались во внимание лишь во вторую очередь. Уже на первой странице ранее упомянутого информационного сообщения Свердловского обкома ВКП (6) от 4 ноября 1947 г. подчёркивалось, что 153 из 165 студентов-корейцев являлись членами Трудовой партии Северной Кореи, 8 — членами Союза демократической молодежи, а 23 из них являлись членами обеих организаций одновременно11; коммунистами и комсомольцами были все 18 балканских студентов12.

На первых порах главное внимание сосредоточивалось на оказании иностранным студентам помощи в овладении русским языком, освоении ими методики учебы в советских вузах13, ибо корейцы и часть «балканцев» «совершенно не знали русского языка и имели различную общеобразовательную подготовку (от 7—8 классов гимназии до незаконченного высшего образования)». Для них были организованы подготовительные отделения, на которых изучались Конституция СССР, основы марксизма-ленинизма и — в объёме средней школы — русский язык, физика, математика и черчение. По итогам обучения в течение первого года 30 студентов-иностранцев были допущены к сдаче в июне 1947 года экзаменов за первый курс14. К слову, практика доподготовки студентов из стран народной демократии к освоению образовательных программ советских вузов была продолжена и позже15.

В вузах Свердловска, принимавших на обучение иностранных студентов, было налажено эффективное сопровождение их учебной работы. Образовательный процесс обеспечивался лучшими преподавателями. К примеру, только на кафедре «Механическое оборудование металлургических заводов» УПИ занятия для иностранцев вели 2 профессора, 4 доцента и три кандидата наук16. За представителями стран народной демократии закреплялись кураторы из числа коммунистов и комсомольцев; результаты их обучения постоянно анализировались деканатами факультетов и руководством кафедр, рассматривались на собраниях иностранных студентов, заседаниях учёных советов вузов. Скажем, по итогам летней 1951 г. сессии констатировалось, что по факультетам УПИ процент успеваемости иностранцев составил, в зависимости от уровня их изначальной, в том числе языковой, подготовки, от 87 до 100 %; в среднем по институту доля иностранных студентов, получивших положительные оценки, составила 95 %, причем наиболее благополучно обстояло дело с успеваемостью у представителей Чехословакии, Кореи и Болгарии; чуть хуже — у монгольских. венгерских и румынских студентов17. Схожие оценки успеваемости иностранцев были представлены администрацией СГИ, отметившей дополнительно в числе имевших относительно худшие показатели академической успеваемости польских студентов18.

Ничуть не менее, а, может быть, и более важное, нежели профессиональному обучению, значение придавалось мировоззренческой подготовке студентов-иностранцев. В отчётности и аналитике вузовских администраций, партийных и комсомольских органов постоянно освещались вопросы освоения представителями стран народной демократии истории ВКП (6) и марксистско-ленинской теории. Интерес к изучению этих предметов со стороны иностранцев обеспечивался, по оценке администраций вузов, осознанием ими будущей собственной роли в строительстве социалистических обществ в своих странах19; большинство иностранных студентов успевало по общественным наукам на «хорошо» и «отлично»20. В докладной записке руководства УПИ в Свердловский обком ВКП (6) от 20 октября 1951 г. были приведены сводные таблицы о положительных результатах сдачи студентами-иностранцами экзаменов по курсам основ марксизма-ленинизма и политической экономии21; в эти же дни администрация СГИ с гордостью рапортовала в обком партии, что «среди студентов-иностранцев не сдавших основы марксизма-ленинизма и политическую экономию нет22.

Наиболее подготовленные иностранные студенты вовлекались в работу студенческих научных обществ, принимали активное участие в научных и научно-практических конференциях и семинарах, выступали на них с докладами и сообщениями по направлениям обучения. В 1951 г. в научных кружках УрГУ занималось 30, горного института — 44 и УПИ — 55 иностранных студентов. На общеинститутской конференции в СЮИ с докладами по истории национально-освободительной борьбы корейского народа выступили студенты Цюн Дон Гук и Так Дэн Сан; с докладом «Слом буржуазно-государственного аппарата в Венгрии» — Шугарь Андрош.23 Приказом Министерства высшего образования СССР от 31 октября 1952 г. по итогам смотра научных работ студентов вузов Свердловска были отмечены денежными премиями и грамотами министерства студенты УПИ Р.Д. Русев (Болгария) — за работы «Рафинирование твердого цинка» и «Уменьшение деформации матриц в процессе закалки»; И. Петрман (Чехословакия) — за работу «Сравнение свойств и технологии производства шарикоподшипниковой стали, выплавленной в основной и кислотной мартеновских печах»; Сузи Элио (Румыния) — за работу «Исследование панцирных труб в условиях конвективного теплообмена»24. По итогам 1953 года в числе наиболее интересных научно-технических работ были отмечены 17 учебных исследований студентов УПИ из Болгарии, Кореи, Румынии и Чехословакии25. На заседаниях научного студенческого общества института в 1958—1959 учебном году выступили с докладами «Исследование стойкости засыпных аппаратов доменных печей завода «Азовсталь» и «Изучение конструкции и опыта работы засыпных устройств доменных печей завода, им. Дзержинского» студенты из КНР Лю Вэй-цзянь и Цзи Дя-цзунь26. Более 20 научных работ представили на городской конкурс в 1951-1952 учебном году иностранные студенты УрГУ27.

По мере освоения студентами-иностранцами теоретической части образовательных программ для них организовывались поездки на крупные промышленные предприятия области и производственная практика. Так, в феврале 1951 года в ходе экскурсии на Нижне-Тагильский металлургический завод «румынская» группа ознакомилась с блюмингом и рельсобалочным цехом, венгерские, чехословацкие и польские студенты — с доменным, мартеновским и бандажным цехами28. В 1958-1960 гг. студенты УПИ из Китайской Народной Республики проходили практику по специальности на Магнитогорском, Kyзнецком и Ново-Тагильском металлургических комбинатах, заводах «Азовсталь», «Запорожсталь», Алчевском заводе имени К.Е. Ворошилова29. Летом 1959 г. была организована ознакомительная поездка студентов-китайцев в Днепродзержинск, Днепропетровск, Жданов и Запорожье30. К слову сказать, иностранные студенты, встречаемые на местах компетентными и неравнодушными специалистами, проявляли искреннюю заинтересованность, высокую работоспособность и заслуживали по итогам практики, как правило, высокие оценки. Особое упорство в овладении специальными науками проявляли корейские студенты31.

Пристальное внимание уделялось администрациями, партийными и комсомольскими организациями высших учебных заведений Свердловска вопросам приобщения иностранных студентов к опыту и практике социалистического строительства в СССР, пропаганды достижений советского строя. Летом 1947 года для 72 корейских студентов по согласованию с ЦК ВЛКСМ была организована трёхнедельная поездка в Казахстан, в ходе которой они «увидели богатые корейские колхозы, преимущества колхозного производства»32. Для студентов-иностранцев УПИ были организованы в 1950-1951 учебном году экскурсии в колхоз «Яровой колос» и совхоз «Исток», на ряд нижнетагильских заводов33. В 1954 году большинство студентов-иностранцев побывало в передовых колхозах и совхозах области, на ряде крупных заводов — Уралмаше, Уралхиммаше, Первоуральском Новотрубном заводе и дp.34

В качестве важнейшего направления работы с иностранными студентами рассматривалось их вовлечение в общественно-политическую жизнь вузовских коллективов. В 1954 году, по рассмотрении вопроса о состоянии политико-воспитательной работы со студентами из стран народной демократии, бюро Свердловского обкома ВЛКСМ был утверждён соответствующий план работы на 1954—1955 учебный год35. Подробные планы политико-воспитательной и культурно-массовой работы среди студентов-иностранцев составлялись и утверждались партийными (комсомольскими) комитетами во всех заинтересованных вузах36.

Организационные формы и содержание политико-воспитательной работы с иностранцами отличались разнообразием и выраженной нацеленностью на достижение искомых результатов. Вот всех вузах выделялись из числа коммунистов и комсомольцев лица, ответственные за ведение среди иностранных студентов политико-воспитательной работы. В УИИ в 1946-1947 учебном году был создан даже специальный агитколлектив из 15 человек во главе с членом ВКП (6) с 1925 года Хаиным37. С иностранными студентами систематически проводились беседы о международном положении, по вопросам социалистического строительства в СССР, о роли и месте Урала в стране победившего социализма. Лишь в УПИ в 1950-1951 учебном году для них была прочитана 21 лекция38. В УрГУ практиковались встречи с партийными и советскими работниками, учеными, стахановцами, работниками искусства39. Планом культурно-воспитательной работы СГИ только в первом семестре 1951-1952 учебного года было предусмотрено 15 лекций для иностранных студентов40.

В целях приобщения студентов-иностранцев к общественно-политической жизни страны и вузовских коллективов для них устраивались коллективные читки советских газет, практиковалось их приглашение на все массовые мероприятия идеологической направленности. Иностранные студенты на равноправной с советскими соучениками основе проводили политинформации, участвовали в лекционной работе, выполняли общественные поручения. С сообщениями об успехах социалистического строительства в странах народной демократии в академических группах СГИ выступали болгарские, венгерские, корейские, румынские и чехословацкие студенты41.

В качестве органов своеобразного самоуправления иностранных студентов во всех привлеченных к их обучению вузах создавались национальные землячества, ориентированные на ведение организационной и воспитательной работы. Для работы землячеств выделялись помещения, обеспечиваемые общественно-политической и иной литературой, в том числе на национальных языках. Землячествами УПИ регулярно выпускались стенные газеты, фотовыставки и фотомонтажи: венгерским и румынским землячествами были организованы хоры и танцевальные группы; корейским землячеством — хор из 40 человек42; чехословацким землячеством — кружок художественной самодеятельности. 8 мая 1956 года на заседании партбюро партийной организации СЮИ рассматривался вопрос о работе партийного кружка студентов из Китайской Народной Республики43. Сотни участников собирали вечера дружбы советской молодежи с ровесниками из стран народной демократии. Последние достаточно быстро овладевали основами русского языка, устанавливали рабочие отношения с организациями советских студентов, принимали активное участие в общественно-политической жизни.

Вузовскими администрациями придавалось исключительно важное значение вопросам социально-бытового обеспечения и медицинского обслуживания иностранных студентов. Для их размещения выделялись в общежитиях лучшие комнаты, оборудованные мебелью и обеспеченные постельными принадлежностями; как правило, совместно с иностранными студентами поселялись их советские соученики из числа наиболее активных коммунистов и комсомольцев. Семейным студентам-иностранцам предоставлялись по возможности отдельные комнаты. Под потребности иностранцев подстраивалась paбота столовых и буфетов. Было налажено полное медицинское обследование студентов из стран народной демократии; так или иначе решались вопросы их обеспечения теплой одеждой, валенками и проч.44 Ежегодно часть иностранных студентов обеспечивалась путёвками в санатории и дома отдыха. Летом 1947 года 40 корейских студентов побывали в санаториях, a 28 — на курортах Кавказа и Крыма45; в зимние каникулы 1950—1951 учебного года 10 болгарских, венгерских и чехословацких студентов были направлены в дома отдыха «Коуровка-Слободской» и «Обуховский»46. В 1953 году в ночном санатории при институте отдыхали около 30 студентов УПИ47.

В центре внимания вузовских коллективов постоянно находились вопросы приобщения иностранных студентов к истории и культуре страны пребывания. Они обеспечивались книгами на русском языке, в том числе произведениями М. Горького, Д. Мамина-Сибиряка, В. Маяковского, А. Пушкина и др. Профсоюзными и комсомольскими организациями регулярно организовывались посещения иностранными студентами музеев, театров, концертов мастеров искусств. кинотеатров, спортивных мероприятий и т. п.

Особой статьей проходили ознакомительные экскурсии для иностранных студентов в столицы страны, по памятным и культурно-историческим местам Советского Союза. В 1950-1954 гг. студенты-иностранцы вузов Свердловска неоднократно выезжали в Москву и Ленинград48 ‚ В 1953 г. — путешествовали по Военно-Грузинской дороге, по Волго-Донскому каналу с посещением Сталинграда49; в 1954 г. — по Каме и Волге с посещением музеев Куйбышева, Молотова, Ростова, Саратова и Сталинграда50.

В разное время и в разной форме иностранные студенты выражали благодарность стране пребывания, её политическому руководству, администрациям вузов, общественным организациям за предоставленную возможность получения качественного образования, ознакомления с первой страной победившего социализма и её культурой; за подчёркнутое внимание к их повседневным заботам и нуждам.

В то же время пребывание иностранных студентов в СССР, в том числе на Урале, порождало определённые проблемы.

Во-первых, для налаживания полноценного образовательного процесса требовалось чёткое соблюдение партнерами согласованных сроков прибытия иностранцев на учебу и требований к уровню их изначальной подготовки51.

Во-вторых, были необходимы существенные дополнительные усилия принимающей стороны по организации достойного социально-бытового обеспечения иностранцев в условиях послевоенной orраниченности соответствующих ресурсов и возможностей52. Так, иностранные студенты СЮИ ещё в 1954 году, за неимением у вуза иных возможностей, проживали в общежитиях барачного типа; в общежитиях для иностранцев УрГУ и СГИ остро недоставало качественного постельного белья и мебели53.

В-третьих, имманентное режиму внимание к вопросам обеспечения чистоты рядов студенчества обусловливало необходимость высокой бдительности, осуществления идеологического контроля за иностранными студентами со стороны соответствующих государственно-политических структур. Так, были «приняты соответствующие меры» к одному из студентов по подозрению в сотрудничестве в период оккупации Кореи с японской администрацией54, В мае 1951 года был отозван на родину польский студент, ведший среди соучеников «нездоровые разговоры» 06 отсталости советской техники, очередях за продуктами и т. п.55

В-четвёртых, ложные представления о необходимости поддержания в среде студенчества идеалов высокой нравственности — в сочетании с иными заслуживающими отдельного изучения соображениями — требовали от партийных и комсомольских органов пристального внимания (в ряде случаев — пресечения) к естественным в среде молодых и активных людей романтическим отношениям. Так, объектами «систематических» воспитательных воздействий со стороны общественных организаций вузов и национальных землячеств в разные годы становились студенты из Болгарии, Венгрии, Кореи и Румынии. Более того, отделом студенческой молодежи Свердловского обкома ВЛКСМ в мае 1952 года была подготовлена специальная «Справка по фактам аморального поведения среди студентов стран народной демократии и советских девушек56. К чести значительной части поименованных в справке молодых людей, они стремились сохранить свои чувства и отношения и в условиях весьма жестких административных и идеологических воздействий.

Таким образом, даже весьма беглый анализ имеющихся документов убеждает, что совокупность вопросов о пребывании на Урале и обучении в советских вузах иностранных студентов является весьма интересной темой для будущих углубленных исследований. Остаются не до конца изученными вопросы о численности студентов из стран народной демократии в течение рассматриваемого периода и причинах заметных колебаний в объемах их подготовки, о качестве обучения, а также о последующих профессиональной жизни и личных судьбах выпускников свердловских вузов. Возможный поиск в этом направлении имеет, по нашей оценке, в силу наличия в уральских архивах фондов образовательных учреждений, а также горрайкомов КПСС и ВЛКСМ, первичных партийных и комсомольских организаций вузов, отличную перспективу.

Источники и использованная литература:
  1. ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 43. Д. 157. Л. 92. 94-95. 96-97. 98-99. 100.
  2. ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 47, Д. 216. Л. 48—55, 118.
  3. ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 49. Д.211. Л. 2. 3. 8. 10. 11. 17. 22-23. 35.
  4. ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 50. Д. 188. Л. 70.
  5. ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 52. Д. 126. Л. 22-23. 50. 63. 64. 75. 78. 79.
  6. ЦДООСО. Ф. 4. On. 53. Д. 110. Л. 25-29.
  7. ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 60. Д. 194. Л. 27-39.
  8. ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 43. Д. 157, Л. 92-100.
  9. ЦДООСО. Ф. 2122. On, 2. Д. 14. Л. 76.

1 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 43. Д. 157. Л. 92-100.

2 Там же. Оп. 47. Д. 218. Л. 48-55.

3 Taм же. Оп. 53. Д. 110. Л. 25-29.

4 ЦДООСО. Oп. 43. Д. 157. Л. 92-93.

5 Там же. Ф. 4. Оп. 47. Д. 218. Л. 48.

6 Там же. Оп. 53. Д. 110. Л. 25.

7 Там же.

8 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 47. Д. 216. Л. 118

9 Там же. Оп. 52. Д. 126. Л. 50.

10 Taм же. Oп. 60. Д. 194. Л. 36.

11 Там же. Оп. 43. Д. 157. Л. 92.

12 Там же

13 Там же. Л. 94-95.

14 Taм же. Л. 96-97.

15 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 53. Д. 110. Л. 29.

16 Там же. Ф. 4. Oп. 60. Д. 194. Л. 37.

17 Там же. Оп. 49. Д. 211. Л. 22-23.

18 Там же. Л. 35.

19 Там же. Ф. 4. Оп. 43. Д. 157. Л. 98.

20 ЦДООСО. Оп. 47. Д. 218. Л. 48.

21 Там же. Ф. 4. Оп. 49. Д. 211. Л. 2. 3.

22 Там же. Ф. 4. On. 49. Д.211. Л. 35.

23 Там же. Оп. 47. Д. 218. Л. 54.

24 Там же. Ф. 4. On. 52. Д. 126. Л. 23.

25 Там же. Л. 22-23.

26 ЦДООСО. Оп. 60. Д. 194. Л. 27-38.

27 Там же. Ф. 4. Оп. 50. Д. 188. Л. 70.

28 Там же. Оп. 49. Д. 211. Л. 10.

29 Там же. Оп. 60. Д. 194. Л. 38.

30 Там же. Л. 38—39.

31 Там же. Ф. 4. Оп. 47. Д. 218. Л. 53.

32 Там же. Оп. 43. Д. 157. Л. 98-99.

33 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 47. Д. 218. Л. 49.

34 Там же. Оп. 53. Д. 110. Л. 28.

35 Там же. Л. 26.

36 Там же. Оп. 47. Д. 218. Л. 49.

37 Taм же. Ф. 4. Оп. 43. Д. 157. Л. 94.

38 Там же. Оп. 47. Д. 218. Л. 49.

39 Там же. Л. 50.

40 Там же. Л. 51.

41 ЦДООСО. Oп. 47. Д. 218. Л. 51.

42 Там же. Ф. 4. Оп. 47. Д. 218. Л. 52.

43 Там же. Ф. 2122. Оп. 2. Д. 14. Л. 76.

44 См. напр.: ЦДООСО. Ф. 4. Oп. 52. Д. 126. Л. 75; Оп. 53. Д, 110. Л. 29.

45 Там же. Оп. 43. Д. 157. Л. 98.

46 Там же. Ф. 4. Oп. 49. Д. 211. Л. 11.

47 Там же. Оп. 52. Д. 126. Л. 63.

48 Там же. Оп. 47. Д. 218. Л. 49; Oп. 49, Д. 211. Л. 8. 17.

49 Там же. Оп. 52. Д. 126. Л. 64.

50 Там же. Оп. 53. Д. 110. Л.28.

51 Cм.: ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 52. Д. 126. Л. 78.

52 См.. напр.: Taм же. Л. 79.

53 Там же. Оп. 53. Д. 110. Л. 29.

54 Там же. Оп. 43. Д. 157. Л. 100.

55 Там же. Oп. 47. Д. 218. Л. 53.

56 ЦДООСО. Ф. 4. Oп. 50. Д. 188. Л. 71-72.


Каплюков В.В. «Документы ЦДООСО об обучении в вузах Свердловска иностранных студентов в конце 40-х - 50-е гг. XX века.» – Вопросы истории Венгрии и российско-венгерских отношений: сборник научных статей. - Екатеринбург: УрГЮУ, 2018 С. 223 - 233.
 3.8 mb